Партия началась. Тесный кружок, обступивший шашечную доску, с крайним напряжением следил за ходом игры. Наталья затаила дыхание, глаза ее горели странным огнем. Когда после четвертого хода стало ясно, что Алена заметно уступает своему противнику, ладони, на которые Наталья оперла разгоряченное лицо, задрожали. Сергей выиграл партию единым натиском, и, пока Алена еще с изумлением взирала на доску, он уже вскочил на ноги и крепко поцеловал ее в сочные губы.

— Складывается впечатление, что вы меня испугались, — проговорила Наталья. — В противном случае вы бы проявили галантность и уступили даме.

— У вас по-прежнему есть возможность подвергнуть испытанию мою храбрость.

— О, разумеется! — ответила Наталья. — Я знаю, что вы будете моим рабом, стоит мне только захотеть, но я не хочу.

— Не бросаете ли вы вызов оракулу? — с улыбкой заметил Сергей.

— Что касается меня, — вмешалась Зиновия, — то, поскольку Алена отдала вам поцелуй, я тоже намерена исполнить повеление оракула и прокатиться с вами в санях. Идемте. Подайте мне, пожалуйста, шубу. Я просто сгораю от желания немного проветриться на морозе. Вы только поглядите, какая чудесная ночь. Поехали!

С этими словами она взяла его под руку и увела.

Через некоторое время со двора послышались звон бубенцов и пощелкиванье кнута, постепенно затихшие вдали.

Наталья играла с майором в шашки. Внезапно она резким движением смешала на доске фишки, поднялась и подошла к окну. Майор с удивлением поглядел ей вслед. А она прижалась разгоряченным лицом к стылым стеклам и смотрела на сверкающий под лунным сиянием снег. Деревья стояли в отдалении, точно гении края в затканных серебром одеяниях, и в воздухе разносилось утешительное, как хор ангелов, пение: «Благословен будь Господь в небесах и мир на земле!»

Будто по-матерински ласковая рука коснулась сейчас ее молодого беспокойного сердца, в котором никак не хотел воцариться мир и от которого счастье, казалось, было столь же далеко, сколь и приглушенно мерцающий наверху диск луны.

В этот момент Наталья почувствовала, что начинает ненавидеть Зиновию. По ее пылающим щекам потекли тихие слезы, но она не хотела плакать, а потому вытерла глаза и, быстро решившись, снова вернулась к обществу.

Когда Зиновия под руку с Ботушаном воротилась с прогулки, ее красивое лицо, обрамленное меховым воротником, лучилось счастьем и свежестью. Наталья, сидевшая за шашечной доской, старательно делала вид, будто не замечает ее, однако Зиновия положила ей руку на плечо и, улыбнувшись, шепнула на ухо:

— Теперь твоя очередь, Наталья, привести в исполнение прорицание оракула.

— Никогда, — ответила девушка вполголоса, но так, чтобы Сергей мог разобрать каждое слово. — Я не донашиваю одежды с чужого плеча, и подержанного возлюбленного мне тоже не надо.

— Вздор.

Наталья презрительно пожала плечами и продолжала игру. Зиновия, когда Сергей помогал ей освободиться от шубы, едва слышно сказала ему:

— Ну, что вы думаете по поводу своего ангела, у него очень милые коготки, не так ли?

— Признаюсь, я уже и не знаю, что думать.

— Это оттого, что вы, как все влюбленные мужчины, видите в своей даме идеал, — возразила Зиновия. — Однако удивляться тут нечему, потому что каждый человек по своей природе — злой. И только образование делает нас милосердными и сострадательными.

— Звучит парадоксально.

— Но по сути, это не парадокс. Присмотритесь внимательно, и вы увидите, как в любом человеке, который вроде бы наделен самыми лучшими качествами, вдруг в какой-то момент, совершенно нежданно, обнаруживается зло.

В эту минуту Винтерлих встал со стула, торжественно вышел на середину комнаты, откашлялся и попросил присутствующих разрешить ему прочитать вслух стихотворение.