От свистящего "алло" меня прошиб озноб. Я закрыла глаза, заставив себя молчать, по всему телу мгновенно разлилась тревога, так что стук сердца отдавался даже в ушах.

Раздался короткий щелчок, и линия прервалась. Бросив трубку, я быстро сунула ноги в туфли и, уже выбегая из комнаты, схватила куртку.

Прилив адреналина вытеснил боль из моего тела. Хотя руки еще тряслись, но по крайней мере я уже могла двигаться. Закрыв дверь, я бросилась к машине. Потратив пару секунд, чтобы попасть ключом в гнездо зажигания, наконец завела машину и, развернувшись, помчалась к дому Шарон. По дороге достала из "бардачка" фонарь и проверила его – батарейки были в порядке. Пока я неслась по ночным улицам, тревога моя нарастала. Одно из двух – либо она разыгрывала меня, либо уже мертва, и, похоже, я догадывалась, какой вариант более вероятен.

Я остановила машину напротив ее дома. Там не наблюдалось никаких признаков активной деятельности.

Вокруг тоже никого не было. Ни групп зевак, ни скопища полицейских машин вдоль улицы, ни завывания сирен. У обочины стояло довольно много автомобилей, а окна почти всех видных мне отсюда квартир были освещены. Обернувшись, я взяла с заднего сиденья портфель и извлекла оттуда пару резиновых перчаток. Ладонь коснулась короткого ствола самозарядного пистолета, и я переборола отчаянное желание сунуть его в карман ветровки.

Трудно было заранее сказать, что именно я увижу в ее квартире и кого повстречаю, но оказаться там с заряженным пистолетом, если выяснится, что она действительно мертва, мне было уж совсем не с руки. Поэтому, оставив пистолет лежать на месте, я вышла из машины, заперла ее и сунула ключи в карман джинсов.

Я в темноте пересекла дворик перед главным входом в квартиру. Вдоль пешеходной дорожки были предусмотрительно рассажены ориентиры – шесть кактусов, торчащих по краям, словно маяки, и украшенных яркими желто-зелеными цветами. Эти растения создавали даже более праздничный эффект, чем иллюминация.

Квартира Шарон была погружена во мрак, а знакомая мне по предыдущему визиту смотровая щель исчезла – кто-то плотно задернул шторы. Я постучала в дверь.

– Шарон? – произнесла я по возможности уверенным голосом, одновременно продолжая внимательно наблюдать за окнами и дверью – не пробьются ли оттуда лучи света. Затем натянула резиновые перчатки и повертела дверную ручку. Закрыто. Я постучала еще раз и вновь окликнула. Изнутри не доносилось ни звука. Что же предпринять, если кто-то притаился в квартире? Я решила пройти к черному ходу и обогнула дом с торца. Откуда-то из квартир верхнего этажа доносились звуки стереомагнитофона. Спина опять заныла от боли, а к щекам прихлынул жар, как после приличной пробежки, и сейчас я уже затруднялась сказать, что было причиной – грипп или страх. Стараясь не шуметь, я быстро двигалась по дорожке вдоль задней стены дома. Кухня Шарон оказалась единственной, где не горел свет. Над всеми дверьми черного хода висели фонари, которые отбрасывали неяркий, но довольно сильный свет на расположенные напротив каждой квартиры палисадники. Я попробовала повернуть ручку двери черного хода. И здесь заперто. Тогда я постучала в окошко.

– Шарон? – окликнула я, напряженно пытаясь уловить какие-нибудь звуки из глубины квартиры. Но все было тихо. Тогда я обследовала заднее крыльцо. Если она хранила запасные ключи вне дома, то наверняка прятала их где-нибудь поблизости. Я обратила внимание, что в двери сделаны небольшие стеклянные вставки, и, на худой конец, можно было выбить одну из них. Для начала я пошарила пальцами по маленькому выступу над дверным проемом, но тот оказался слишком узок для ключей.