8

Сэйбер больше не устраивал Николь неприятных сцен, но она никак не могла отделаться от ощущения неловкости. А теперь еще и мысли об этих злосчастных бумагах постоянно напоминали ей, что столкновение с капитаном неизбежно. Находясь в капитанской каюте, она часами сидела, уставившись на тяжелый сейф Хоть бы он исчез, растворился в воздухе! Но ничего подобного не происходило. Оставалось одно – украсть документы.

Наконец шхуна достигла залива Баратария. Увидев на горизонте знакомые очертания островов Гранд Терра и Гранд Айл, Николь испытала такое чувство, какое посещает человека при возвращении домой.

Все эти пять лет остров Гранд Терра – главная база знаменитого контрабандиста Жана Лафита – служил ей вторым домом, если считать первым «Ла Белле Гарче». Именно здесь Жан Лафит выстроил огромные склады, которые поглощали товары, свозимые в залив бесчисленными каперами. Им же были построены бордели, игорные дома и питейные заведения, где ошалевшие от удачи пираты спускали полученную выручку. Лафит был королем контрабандистов и подлинным хозяином этих мест.

Контрабанда в южной Луизиане считалась вполне респектабельным делом. Немало аристократических семейств приобрели огромные богатства на этой ниве, к великому неудовольствию американских властей. Креолы не видели в контрабанде ничего предосудительного, а когда американские официальные лица пытались намекнуть на противозаконность таких сделок, реакцией на это было недоумение и негодование:

– Месье не прав! Еще мой дед занимался контрабандой. Это же не преступление, это образ жизни. Разве не так?

И это действительно было так. Многочисленные бухты близ Нового Орлеана служили идеальным пристанищем для контрабандистов. Изрезанная береговая полоса была буквально нашпигована тайными складами, которые служили перевалочными пунктами перед отправкой товаров в город.

Мелкие операции осуществлялись на каждом шагу. Но компания Лафита, базировавшаяся на Гранд Терре, была поистине цитаделью контрабанды. Под его началом состояли тысячи людей. Залив Баратария так и кишел судами, среди которых гордо выделялась непобедимая «Ла Белле Гарче».

Как всегда бывало при возвращении корабля, и на борту, и на берегу началась суета. Обычно Николь нравилось это радостное возбуждение, но на сей раз плавание было особым, богатым многими неприятностями, и она испытывала тревогу и напряжение, зная, что скоро им с Аденом предстоит навсегда покинуть корабль. Заполучив документы в свои руки, они отрежут себе дорогу назад. Никогда больше не доведется ей плавать на этой шхуне, прислуживать капитану и скрывать свою природу под обличьем паренька. Приключению наступил конец, и Николь не могла понять, какие чувства это у нее вызывает – радость или грусть.

Они с Аленом разработали нехитрый план. Предполагалось, что, как обычно, команда устремится в порт, капитан еще некоторое время останется на борту. Они решили в отсутствие свидетелей напасть на него в его каюте и принудить отдать документы. Если удастся его связать, то нетрудно будет завладеть ключом, изъять бумаги из сейфа и самим скрыться на берегу. Его обнаружат связанным нескоро. А то, что они вдвоем сойдут на берег, ни у кого не должно вызвать подозрения: Баллард частенько брал с собой юнгу Ника. Не будет ничего необычного и в том, что они направятся в Новый Орлеан. Большинство членов команды каждый раз немедленно устремлялись туда в поисках удовольствий. Лишь Алену и Николь будет известно, что их путь лежит гораздо дальше.

Уязвимым местом этого плана было то, что Сэйбер, прихватив бумаги, мог покинуть корабль раньше, чем они предполагали. Также ожидалось, что на борту никого не останется. А что, если кто-то из команды задержится и решит заглянуть к капитану? Ален должен был находиться неподалеку, а Николь – оставаться в каюте и следить, не покинет ли ее капитан до того, как команда спустится на берег.