— Видел, видел? — восторженно шептала Мила, тыча рукой в козла, ожесточенно вылизавшего нарисованную на бумаге капусту. — Так ему и надо. Он злой! Только маму любит. А меня бодает… Посли. Я тебе лодник показу. Он холодный-холодный.

Детская ручонка схватила парня за рукав и потянула его куда-то во двор. Он безропотно последовал за ней. Чувствовало, егоза все равно не успокоится. Наконец, ему все равно гулять нужно. Почему бы и не сходить к роднику?

Идти оказалось не так далеко: метров семьсот — восемьсот примерно. Шли они по узкой тропинке, вокруг которой возвышались мощные узловатые дубы. Их ветви тянулись далеко в стороны, щедро осыпав землю желудями.

Сам источник начинался в аккуратном бревенчатом срубе серебристого благородного оттенка, кое-где подернутого зеленоватым мхом. Смотрелось особенно красиво, напоминая красиво обработанный малахитовый камень. Засмотревшись, парень присел на корточки и осторожно коснулся бревенчатого спила.

— А водица хороша, — протянул он, прильнув к деревянному ковшику с зачерпнутой водой. — Ледяная… Зубы даже ломит, — на языке остался характерный железистый вкус. — Железа много.

Русло небольшого ручейка, змеившегося от сруба, было окрашено в оранжево-бурый цвет.

Он еще долго так сидел возле родника, любуясь журчащим ручейком и разноцветными камешками в воде. Девчушка что-то все это время рассказывала ему, смеялась, поднимала с земли желуди и швыряла их куда-то в сторону.

В какой-то момент Мила начала дергать его за рукав. Видно, что ей уже наскучило это занятие и хотелось чего-нибудь новенького. Тут она замерла и начала шумно дышать.

— Алесей! Вкусно пахнет! Пилоски! Пилоски с капустой! Мама пилоски делает! — взвизгнула она, начиная подпрыгивать на месте. — Пилоски, пилоски! Алесей! Побезали!

Она снова и снова дергала его за рукав пуховика. Нетерпеливо притоптывала ногами. Парень же никак не реагировал. Совсем никак. Не шевелился, каменной статуей стоял.

Прямо за невысоким бревенчатым срубом, где бил ледяной ключ, сидел медведь, которого что-то разбудило и вытащило из берлоги. Его черная фигура, чуть припорошенная снегом, выглядывала из-за сдвоенного березового ствола. Мощная башка с покатым лбом тянулась вперед и шумно вдыхала воздух.

— Иди отсюда. Мила. Уходи, — с трудом выдавил из себя Алексей; горло внезапно пересохло, слова казались колючими, тяжелыми. — Быстро уходи. Только не шуми…

Парень загородил Милу телом. Дрожащей рукой начал толкать ее прочь от себя и молился, чтобы она, не дай Бог, не издала ни единого громкого звука. Куда там! Недовольно сопя, та вылезла из-за него и уставилась в сторону родника. Едва только увидела медведя, тут же испуганно вскрикнула.

Зверь глухо заревел и медленно поднялся на задние лапы. Двухметровая туша полностью показалась из-за деревьев. Каким же огромным он казался! Высокий, мощный, с расставленными в разные сторону лапами, из которых торчали желтоватые когти-кинжалы. Это больше полутоны мышц и сухожилий, готовых в любое мгновение обрушится на них!

— Охереть, что же ты такой здоровый? Б…ь, грузовик, — медленно отступал Алексей назад, корпусом толкая верещащую позади девчонку. — Беги, дура! — шептал он, моля, чтобы она послушалась его.

И вот наступил момент, когда он ясно понял, что пришел конец. Здоровенный, черный, пахнущий мускусом конец с когтями и зубами во всю пасть. Зверюга оглушительно заревела, разинув пасть во всю ширь.