– Пожалуйста, миссис Хэшебай… Дороти, я прошу вас, выслушайте меня. Не знаю, что Дэн наговорил вам, но… – Арабелла отстранилась. – Ведь это я настояла на том, чтобы мы поехали в Африку. Моя страсть к экспериментам… Впрочем, теперь я от нее избавилась.

– Пойдемте… – Миссис Хэшебай улыбнулась сквозь непролившиеся слезы. – Пойдемте – и я раскрою вам секрет коктейля, который помог мне покорить сердце отца Дэна. – Она взяла Арабеллу под руку и повела в сторону гостиной.

Утопив золотистую кнопку в стене, миссис Хэшебай открыла бар, и Арабелла восхищенно замерла.

– Это коллекция Эдварда. Я не заглядывала сюда много лет… Но в тот день нас сблизил обычный кобблер. Обычно это первое, что мамы позволяют отведать девочкам – чаще всего на шестнадцатилетие.

– У нас на столе был домашний сидр. Это слабость моего отца.

– Тогда запоминайте. Теперь уже мало кто знает рецепт – а в нем нет ничего сложного. Главное, правильно выбрать вино. Для кобблера лучше всего подходит имбирное. Возьмем «Краббиз». Ложечку меда, лед, лимон, щепотку корицы… И несколько капель «Куантро».

– А что это?

– Ах, как быстро летит время… Когда мне было шестнадцать, это был самый популярный в Англии французский ликер – апельсиновый. Хозяйки любили добавлять его в крем для пирожных. – Миссис Хэшебай сняла с полки круглую бутылку из оранжевого стекла с носиком в форме листочка, приоткрыла пробку и дала Арабелле понюхать.

Словно волшебный дух, выскользнул из бутылки яркий апельсиновый аромат, сразу напомнив Арабелле Африку.

Не закрывая подсвеченное изнутри великолепие бара, мать Дэна присела в кресло:

– Я боялась открывать эту дверцу в стене. Боялась, что она уведет меня далеко отсюда, туда, где люди верят в то, что после смерти превращаются в звезды… Эдвард всю жизнь рассказывал мне сказки о дальних странах… Дэн был тогда маленьким, и мы не могли путешествовать вместе.

– Он рассказал мне историю отца – еще перед нашим отъездом.

Миссис Хэшебай непонимающе подняла на нее глаза.

– Какую историю?

– О том, как он погиб.

– Не может быть! – Дороти Хэшебай приподнялась в кресле, но, словно обессилев от того, что узнала, опустилась в него опять. – Я столько сделала, чтобы скрыть это от него! Ведь Дэн – вылитый Эдвард, и я очень боялась… Я боялась этого постоянно – с тех пор, как Эдварда не стало. Я сожгла все географические карты, которые были в доме, и запрещала Дэну смотреть телепрограммы о путешествиях. Я понимала, что лишать мальчика всего этого – преступление. Но я знала, что не переживу, если он так же, как его отец, будет оставлять меня одну в этом доме. Я так боюсь ждать, ждать… Эдвард написал мне в последнем письме: «Начинай уже ждать меня»… – Она посмотрела на Арабеллу, и та отвела глаза. – Я не представляю, как и когда Дэн мог узнать об этом… Впрочем… У меня была шкатулка, в которой я хранила письма Эдварда и рукопись его книги о путешествиях. Письмо человека, который был рядом с ним, когда он погиб, тоже лежало в ней. И однажды кто-то взломал шкатулку – все письма пропали. Мы недоумевали – у Эдварда никогда не было недоброжелателей. Дэну тогда было десять, он рос мальчиком скрытным и никогда напрямую не расспрашивал меня о том, что случилось с отцом. Никто тогда и не подумал, что это мог сделать он… А через месяц все нашлось – Дэн прибежал ко мне ночью, дрожа от страха, и сказал, что кто-то разбил стекло в его спальне. Мы разбудили прислугу и нашли в саду под окном сверток с письмами и рукописью.