— Отправляйтесь к его высочеству и передайте, что я не приду.

Вельможи с недоумением переглянулись.

.— Выслушайте нас, господин зодчий, вас, несомненно, ждет удача и радость. Поднимайтесь!

Как раз в эту минуту во двор вошел Зульфикар и, увидав нарядных вельмож, в изумлении замер на месте.

— Я говорю им, — пояснил с улыбкой зодчий Зульфикару, — что не пойду на пир. Вот если в тюрьму, то пожалуйста.

— Что, в сущности, происходит? — спокойно спросил Зульфикар. Он знал, что в городе идут пиры и торжества в честь Улугбека.

— Вы его сын?

— Сын.

— Так объясните же ему, пусть он идет с нами, — снова заговорил человек с ястребиным носом. — Нас послал сюда его высочество Шах Малик-тархан. А ваш отец не желает идти во имя своей же выгоды.

— Отец пойдет, — все так же спокойно проговорил Зульфикар. — Но, во-первых, ему нужно подать арбу. И потом, пусть за ним приедет какой-нибудь старый человек. А я сам буду сопровождать отца.

Взглянув на зодчего, Зульфикар сразу понял, что старик совсем разволновался. Но он знал, с каким уважением его тесть относится к старым людям.

— Прекрасно!

— Значит, договорились.

Вельможи поспешно удалились.

Еще год назад до Мирзы Улугбека дошла весть о том, что знаменитый зодчий Наджмеддин Бухари, построивший великолепное медресе Мирзо Байсункур, а также многие мосты и водоемы, внезапно покинул Хорасан и проживает ныне в Бухаре. Тогда-то он отправил зодчему послание, где в самых похвальных выражениях упоминал о его заслугах и таланте и приглашал великого мастера к себе в Самарканд. Но зодчий ответил Улугбеку, что он стар и болен и что остаток своей жизни задумал провести в тишине и уединении. Он горячо поблагодарил Улугбека и также вельмож, доставивших ему послание владыки. И вот, пируя в цитадели, Улугбек вспомнил о зодчем, которого он ни разу в жизни не видел и который посмел отказать ему в свое время. И Улугбек высказал Шаху Малику-тархану свое желание повидать зодчего и побеседовать с ним. Об этом прославленном мастере, Наджмеддине Бухари, ему,

Улугбеку, не раз рассказывали его приближенные и помощники Али Кошчи, и Мешхеди, и Самарканди. И сейчас Улугбеку почему-то казалось, что беседа с упрямым и своенравным старцем, подвергшимся гонению, куда важнее всех этих пиров и развлечений. На приеме, устроенном вчера для ученых, астрономов и поэтов Бухары, Мирза Улугбек видел всех, в том числе зодчего Исмаила ибн-Тахира Исфагани, а вот зодчий Наджмеддин Бухари не явился, И Улугбек решил послать личное приглашение Наджмеддину Бухари.

К вечеру зодчий, в сопровождении старого мударриса и нескольких вельмож, вошел вместе с Зульфикаром в ворота цитадели. Пройдя широкий двор, они вошли в просторную залу и увидели Улугбека, сидящего в кресле. Поклонившись правителю, зодчий сел на указанный ему слугами стул, почти рядом с самим Улугбеком. Мударрис и вельможи в залу не вошли, а Зульфикар хоть и вошел вместе с зодчим, но остался стоять у входа. По правую руку от Улугбека сидел Малик-тархан и еще какой-то человек. Взглянув на него, Зульфикар решил, что это и есть зодчий Исмаил ибн-Тахир Исфагани.

После обычных приветствий и расспросов о здоровье и благополучии Улугбек пригласил зодчего к дастархану и в упор спросил его:

— Я ведь направлял вам послание, приглашал вас к себе в Самарканд, так или нет?..

— Я от души благодарен вам, — ответил зодчий, поднявшись с места.