— Еще бы, — подхватил Заврак, — ведь мы не террасу во дворе купца взялись строить, а медресе в Бухаре.

Зодчий промолчал. Он всегда умолкал, когда его что-то волновало или удивляло. Ученики уже знали: когда их учитель сидит вот так, будто погруженный в дрему, то он отдыхает телом и душой, нисходит на него радость и спокойствие.

Через неделю Исмаил Исфагани отправился в Самарканд с тремя вариантами проекта медресе. Первый принадлежал зодчему, второй сделали зодчий вместе с Исфагани, а третий подготовили Заврак и Зульфикар под руководством своего учителя,

Глава XL

Первые радости

Исмаил Исфагани вернулся из Самарканда и, не заезжая домой, проехал прямо к зодчему. Заврак, встретивший гостя у калитки, привязал к колышку взмыленного коня и пригласил Исмаила Исфагани во Двор. Калитка дома зодчего была так узка, что конь не мог в нее пройти. Зодчий вышел навстречу Исфагани и крепко пожал ему руку:

— Добро пожаловать, живы, здоровы?

— Благодарю, — ответил Исфагани. — А как поживаете вы, устад, бодры ли? Я привез приятную весть — казна для нас открыта, его высочество приложили печать к проекту…

— Поздравляю! — взволнованно проговорил Заврак, — Значит, можно закладывать фундамент, — сказал Исфагани.

— Да, — вздохнул зодчий.

— Взгляните-ка сюда, — Исфагани развернул бумагу и разложил ее на низеньком столике. — Вот печать Улугбека. А из трех вариантов выбран, конечно, ваш. И сам Улугбек, и с десяток зодчих, рассмотревших проекты с первого же взгляда выбрали именно этот. Я и слова промолвить не успел, как его высочество указал на ваш вариант: «Это создал Наджмеддин Бухари. По множеству прямых линий, изобилию изразцов и майоликовых плит на порталах, сводах и куполах можно сразу же угадать руку Наджмеддина Бухари. И как это прекрасно — ничем не повторяет медресе Герата, а сохраняет особенности самаркандских строений». Они тщательно рассмотрели и другие варианты и в проекте ваших учеников одобрили строение двойных худжр, а в моем то, что ханаки находятся рядом с воротами. «Если господин зодчий одобрит наши пожелания и примет эти незначительные поправки, мы утверждаем проект, — сказал Улугбек. — Денет дадим, сколько потребуется». Теперь нам остается только найти побольше мастеров и дружно приняться за дело…

— Прекрасно, — промолвил зодчий, — перенесем проекты худжр и ханак в этот чертеж. Так наверняка будет лучше. — Он взглянул на Исфагани — Ну, поезжайте отдохните, вы проделали немалый путь! Завтра, когда снова приедете сюда, не забудьте захватить, если можно, все книги по астрономии, какие только у вас найдутся. Особенно обяжете, если найдете книги Бируни и Руми. Мне сейчас необходимо перечесть их. Во время бурана в Халаче у меня пропали эти книги, а в них есть кое-что, что нам сейчас очень и очень понадобится. В словах его высочества есть мудрость: обилие изразцов и мозаики, прямые линии — это то, о чем я много думал. И еще узоры гирих — геометрические узоры. Своды алтаря, лазуритовая мозаика орнаментированы утренними звездами.

— Мирза Улугбек улыбнулся, разглядев этот орнамент, — подтвердил Исфагани. — «Зодчий понял наш замысел»— вот его подлинные слова.

— В народе говорят, что плохой торговец доплачивает из своего кармана, — проговорил зодчий. — Так вот и вы, господин Исфагани, поездку в Самарканд оплатили из своих средств. А у меня нет ни гроша, чтобы разделить с вами расходы.

— Для доброго дела я и жизнь готов отдать, — ответил Исфагани, — так что не нужно говорить о расходах.