– Я пастух, сеньор, ковбой…

– Тогда смотри. – Трент спустил штормовой кливер и поднял кливер номер два.

– Отдать швартовы! – крикнул он капитану "Бэглиетто". Быстро свернув в бухту булинь, он поставил основной парус.

Они отошли от моторной яхты. Капитан помахал ему рукой, как моряк моряку, и Трент тоже поднял руку на прощание. Два часа жизни…

Один рывок буксирного троса "Зодиака" – и "Золотую девушку" развернет бортом к ветру, но Трент стоял наготове у кливера, туго натянув который он мог сбалансировать силу ветра и натяжение буксира. Когда же "Зодиак" двигался спокойно, можно было ослабить парус. Катамаран шел медленно, но ровно.

– Не выпускай из рук! – приказал Трент Гомесу и забрался на крышу кубрика.

Затем показал солдату Марио фалы для подъема и спуска основного паруса и кливера.

– Когда я крикну, спускай паруса. Соберешь их на палубе.

Явно испуганный возложенными на него обязанностями, солдат кивнул в знак понимания.

Груженая надувная лодка замедляла скорость катамарана, так что едва удавалось делать пять узлов. За последние полчаса волнение усилилось. Трент слышал, как волны с грохотом разбивались о риф. Пошел проливной дождь. Ветер пока не был сильным, но его порывы участились. Десять минут – и они достигнут прохода в рифе, еще сорок пять минут до материка и двадцать минут вверх по реке до места разгрузки…

В воздухе чувствовалось напряжение, словно они плыли, накрытые стеклянным колпаком толщиной в один миллиметр, который вот-вот разобьется вдребезги. И тогда на них обрушится ад.

Гомес это чувствовал. Он сидел сгорбившись у кормового крепления, с ножом в руке, в любую минуту готовый перерезать трос "Зодиака", и курил одну сигарету за другой, пряча их в ладони от дождя. Каждые полминуты он поглядывал на индикатор навигационного прибора Лорана, как будто это могло побудить его показать другие координаты, затем поднимал взгляд к небу.

– Приближается? – Этот вопрос Гомес задал, наверное, уже в пятый раз, с тех пор как они отчалили от "Бэглиетто".

– Пока нет, – ответил Трент. – Может, через пару часов. А может, и позже. Сначала будут шквальные порывы ветра.

И тут, как по заказу, налетел ветер, вырвавшись откуда-то из темноты. Рева не было слышно из-за грохота бурунов впереди по курсу, и большая пенистая волна застигла их врасплох.

Ветер ударил в паруса.

– Режь! – завопил Трент и увидел, как блеснул нож Гомеса.

Катамаран рванулся вперед, паруса натянулись, как кожа на барабане, штаги затрещали от напряжения.

Вдруг Гомес вскочил на ноги – то ли от страха, то ли просто чтобы не сидеть на месте. Видимо, рывок катамарана вывел его из равновесия. Он пошатнулся, широко раскинул руки, рыболовная леса запуталась вокруг его ног, и, завопив от ужаса, он свалился в воду.

– Спускай паруса! – закричал Трент солдату, стоявшему около мачты, и сильно крутанул штурвал, чтобы развернуть "Золотую девушку" по ветру. Он рванул оба паруса, освободил их от крепежных планок и бросился в море.

Несколько гребков – и он схватил Гомеса за шиворот. Трент совсем забыл о веревке у себя на шее: она натянулась так, что казалось, еще немного – и голова оторвется. Ему удалось одной рукой схватиться за веревку и оттянуть ее, а другой – удержать Гомеса за рубашку. Вода заливала Тренту глаза и рот, он ничего не видел и захлебывался, а Гомес, изо всех сил молотивший руками, то и дело попадал по нему.

– Прекрати панику! – завопил Трент. Волна подняла его, и он увидел в кубрике людей. Веревка на шее ослабла.