– Поворачиваем! – крикнул он, с удивлением обнаружив невероятный профессионализм любителя кокаина, который спрыгнул обратно в кубрик, намереваясь спустить геную.

– Хэй, мэленький сэбэка, клэссно прэшел дистанцию! – захохотал метис, засовывая в нос белый порошок. – Напугал их до смерти.

– Лучше испугаться, чем умереть, – ответил Трент. – Где ты научился управлять яхтой?

– Мигелито катался под парусом с одной вдовой, гринго. Два месяца. А потом она посадила Мигелито за решетку. Тяжелое было время. – Он захохотал. – А теперь шеф делать Мигелито подарок. – Он провел воображаемым ножом по горлу. – Один мертвый гринго…

Глава 6

Трент не ошибся в своих догадках насчет конечного пункта их путешествия. Это действительно был северный рукав реки Бельпан. Стоило им только оказаться в безопасности, войдя в поросшее мангровыми деревьями устье, как Трент высадил людей из "Зодиака", приказав предварительно разложить груз вдоль бортов "Золотой девушки". Ветер почти не дул в корму, и он решил поменять геную. Паруса распростерлись над спокойными водами реки, как крылья гигантской бабочки, едва первый луч рассвета осветил небосклон.

Темно-зеленые мангровые заросли, обрамлявшие берега реки, переходили в настоящие джунгли. Бледные стволы рамоновых деревьев поднимались в растущем террасами мелколесье веерных пальм и лиан, тополя затеняли берег реки. Как на часах, стояли пальмы "слоновая кость", увешанные гроздьями орехов, напоминавших огромные осиные гнезда. Над южным берегом высилась серая известняковая скала, буйно поросшая диким красным жасмином. Берега были усеяны белыми звездами цветов дикого кофе.

В таком лесу с дерева на дерево должны перелетать попугаи, устремляясь вниз в поисках добычи; должны спешить по своим делам туканы, белые и серые цапли, бакланы, трогоны. Но ничто не двигалось, ни единый звук не нарушал тишины: ни всплеска ярко-синего зимородка над водой, ни треска цикад. Лес затаился в предчувствии беды, и только дождь лил как из ведра.

"Реквием для монаха", – подумал Трент, глядя на Мигелито, присевшего на крыше кубрика. Последние полчаса этот коротышка все посмеивался себе под нос, подтачивая свой тесак, острый как лезвие бритвы, о внутреннюю часть ремня. Трент не сомневался, что Мигелито убьет его и получит от этого удовольствие – реванш за все, что произошло с ним в американской тюрьме, и за вдову-американку, упрятавшую его туда.

Гомес пришел в себя и с мрачным выражением лица уселся позади Трента в кубрике. С того момента как Трент выловил его из воды, они не обмолвились ни словом. Видимо, Гомеса все-таки это угнетало, и наконец он тихо проговорил:

– Я ничего не могу поделать.

Трент не ответил. Ответа и быть не могло. Оба – профессионалы и знают правила игры. Но все-таки разница между ними была в выборе хозяев. Что бы ни случилось, Гомес сам сделал свой выбор.

Добро и зло… Конечно, это старомодные принципы для общества, живущего безо всякой морали. Но все-таки для Трента они существовали, по крайней мере потому, что его жизнь часто висела на волоске. Хотелось бы знать, что задумал Луис. Хотя бы для того, чтобы понять, во имя какой цели полковник Смит пожертвовал его жизнью и какую информацию от него скрыл. А еще интереснее то, какие силовые структуры и какие хозяева стоят за Луисом. Ясно было одно: неспроста все это, все дела, с которыми связаны колумбийские убийцы от наркобизнеса.

Убийцы… Трент, кажется, нашел верное слово. Так же, как когда-то понял, что нельзя использовать слово "верующий" по отношению к протестантским террористам в Северной Ирландии.