– Марианна, люди, организовавшие переворот, сегодня утром установили блокпосты на всех шоссе, собираясь захватить членов правительства по дороге в Бельпан-Сити. Один из них хвастался, что они собираются убить всех министров. Я думаю, они еще не захватили президента.

Он не обнадеживал ее, а просто говорил правду. Хотя и не всю.

– Ничего точно сказать нельзя. Я не владею всей информацией и потому не могу ничего обещать, – произнес он. – Но я уверен, что у них ничего не получится, если им не удастся захватить твоего дедушку. Если я смогу добраться до него, у меня будет шанс спасти министров. Увидев гнев в ее глазах, он понял: она считает, что он ее шантажирует.

– Это твой выбор, – сказал он. – Я не могу сделать его за тебя.

Он спрыгнул в левый трюм и пошел в каюту в поисках сухой одежды. Джемперы, которые он не носил последние три месяца теплого сезона, были завернуты во влагонепроницаемые пакеты и положены в твердые пластиковые сумки. Там же лежали длинные брюки, рубашки для деловых встреч и то, что он называл рабочей одеждой: камуфляжные штаны и военные куртки. Он выбрал для Марианны синюю хлопчатобумажную майку и широкие брюки из тонкой шерсти.

Взял с собой спальный мешок, чтобы она могла сидеть на чем-нибудь сухом. Подождал еще десять минут, чтобы у нее было время принять решение.

Сухая одежда должна придать ей сил. Пусть думает. Он чувствовал на себе ее пристальный взгляд и ждал, держась для равновесия одной рукой за крепление мачты. Палуба уходила у него из-под ног, все так же ревел ветер.

– Ты не сделаешь ему ничего плохого? – спросила она.

Трент не ожидал подобного, но этот справедливый и смелый вопрос вызвал у него восхищение. Он немного помолчал, прежде чем ответить: пусть думает, что он решает. Трент отвернулся, сделав вид, что погрузился в свои мысли, затем посмотрел ей прямо в глаза и сказал:

– Нет, Марианна, я не причиню ему зла. По сути дела, он требовал, чтобы она отдала своего дедушку в его руки. Конечно, президент велел ей никому не говорить о том, где находится.

В девушке, очевидно, происходила внутренняя борьба, но это не отразилось на ее лице. Она отвела взгляд. Волна подхватила мачту и, приподняв, обрушила на крышу кают-компании. Марианна, воспользовавшись грохотом, ответила под его аккомпанемент – ведь, по ее мнению, она явно совершала предательство:

– Он в горах на Пайн-Ридж. Трент наклонился над диваном, чтобы ей не приходилось кричать.

– Где на Пайн-Ридж?

– В хижине, – уточнила она. – Чуть выше заброшенного карьера. Он обычно уезжает туда, когда нужно подготовить речь… – Она отвернулась, чтобы Трент не видел выражения ее лица. – ...Он велел мне никому не говорить.

– Понятно. – Трент достал из водонепроницаемой сумки карту и развернул ее на мотоцикле. – Ты можешь мне показать, где расположена хижина?

***

Катамаран понемногу продвигался вперед. Ветер гнал его все дальше и дальше в глубь материка, через прибрежную полосу. Трент изучил карту и восстановил в памяти топографию обоих берегов реки Макаа.

Мангровые заросли с обеих сторон окружал невысокий кустарник, за которым располагались лагуны и неширокие равнины, где выращивали сахарный тростник. Прилив может занести их в глубь побережья по крайней мере мили на две, ну от силы на три, пока они не наткнутся на первую невысокую гряду скал. За этой первой грядой располагалась пересеченная местность, поросшая лесом. Почва там истощилась ежегодными пожарами и агрономией майя, собиравших о участка один урожай. Теперь эти земли были заброшены. Дальше поднимались горы, низкие склоны которых поросли лесом, спускавшимся к берегам рек Макаа и Бельпан.