– Потрясающе! – Полковник был удивлен так, как червяк, которого приготовили для наживки и вдруг отпустили.

"Побольше игры", – подумал Трент. В начале их служебных отношений полковник иногда выводил его из себя, теперь же он даже не чертыхнулся.

– Готов поспорить, что он выполнял фигуры высшего пилотажа, – добавил Трент. – Пилот понял, что его подставили и теперь он является прекрасной мишенью. Прибор ночного видения выведен из строя светом стробоскопа, так что удрать вряд ли удастся, хотя, пожалуй, бегство – единственный шанс. Но едва он спрыгнул на землю, как кто-то размозжил ему череп куском свинцовой трубы. Необычайно опытный был пилот, что называется "тертый калач", – продолжал Трент.

Он тряхнул головой, чтобы отогнать кошмарные воспоминания. Полковник прошел суровую школу жизни, в которой эмоции считались бесполезной и опасной роскошью и поэтому были строго-настрого запрещены.

– Той же самой трубой убийца разбил ветровое стекло – я нашел свинцовую стружку на стекле, – а потом перерезал горло помощнику пилота и воткнул в рану осколок стекла. Профессионал. Ничего сложного, но достаточно, чтобы одурачить местную полицию.

– Ты их проинформировал? – Полковник слегка перебарщивал, делая вид, будто скорее любопытствует, чем беспокоится, и Трент решил выдержать небольшую паузу. Смит подошел к кофейному столику и взял фотографию, которую Трент считал своим козырем.

– Конечно, ты их не проинформировал. – Полковник убрал фотографию в кожаный бумажник и вернулся к окну. – Ну, что еще?

Трент пожал плечами:

– В такой дыре, как Бельпан, ничего не меняется. Здесь каждый парень, отучившись и вернувшись домой с гуманитарным дипломом, открывает свою газету, однако среди них есть две более или менее серьезные. Недавно у них появились новые хозяева, и теперь они обвиняют правительство в связи с наркомафией. – Трент сделал паузу. Полковник не одобрял вовлечения в дела посторонних, но у Трента не было выбора. – Находясь на островах, трудно быть в курсе событий. Поэтому уже в Бельпан-Сити я попросил одного парня проверить информацию. "Вашингтон пост" раздувает эту историю, "Нью-Йорк тайме" – тоже. Кроме того, по этому поводу было задано несколько вопросов в палате представителей. Похоже, все идет по чьему-то сценарию.

Полковник повернулся к Тренту. Кривая ухмылка, чуть тронувшая уголки его рта, вдруг сменилась внезапной усталостью в глазах. По улице с грохотом проехал грузовик. Пережидая, пока шум стихнет, полковник вынул из внутреннего кармана тонкий золотой портсигар, достал сигару и прикурил, щелкнув зажигалкой. Портсигар ему подарил отец Трента, и сейчас, вынув подарок, Смит как бы напомнил, что именно он встал на сторону старшего Махони, возместил недостающую сумму и тем самым спас его от трибунала. "Только идиот предпочел бы сесть в тюрьму, – говорив тогда полковник. – Это свело бы в могилу твою мать". Она погибла в автомобильной катастрофе через три недели после смерти отца.

Полковник закрыл портсигар:

– Почему ты не изложил все в письменной форме?

Трент опять мысленно вернулся к пилоту. Он представил себе выворачивающий наизнанку ужас от слепящего стробоскопа, удивление и шок, когда, включив посадочные огни, пилот был вынужден сесть между деревьями; бессильная ярость оттого, что его подставили, и полное недоумение.