– Мне это, пожалуй, нравится, сеньор Самуэльсон. Очень оригинально, даже, пожалуй, исключительно оригинально. И этот чисто персональный вид обслуживания. Ну что же, скажем, десять процентов комиссионных в нашу пользу? И, сеньор Самуэльсон, посоветуйте вашим клиентами удовлетвориться своей прибылью и не урезать нашей доли.

– Мои клиенты будут вполне удовлетворены, – заверил его Сэмми.

Банкир проводил посетителя к лифту, что было необычным проявлением уважения.

– Сегодня такой холодный ветер, – сказал он, и Сэмми ответил:

– В Москве значительно холоднее. Сэмми выделил банкиру кусок, с тем чтобы было что бросить охотящимся вокруг волкам. Банкир остался доволен его понятливостью.

– Приятно вести с вами дела, сеньор Самуэльсон.

***

Те, кто еще недавно скрывался за непроницаемой стеной секретности и служб безопасности, теперь рекламировали свой товар, как уличные торговцы. Сэмми нашел в справочнике должностных лиц сразу четыре телефона доктора Дмитрия Игнатьева: телефон его офиса в штаб-квартире КГБ на улице Левитана, клиники, квартиры общежития для высших чинов КГБ на Вернадского и его загородной дачи в Мельшино.

Сэмми представился по телефону журналистом и сослался на одного эксперта КГБ по Латинской Америке – майора, который когда-то спас ему жизнь. Благодаря этому, а также обязательству уплатить приличную сумму в долларах США в качестве гонорара за консультацию он получил приглашение на дачу доктора. Сэмми взял левую машину у гостиницы "Белград". Водитель все время ворчал по поводу отвратительной дороги и наконец остановил машину за полкилометра от дачи, отказавшись ехать дальше.

Комары и мошки были единственными представителями фауны в березовой роще. Сэмми натянул рукава, поднял воротник рубашки и надвинул до ушей фуражку, купленную в женевском аэропорту.

На травянистой лужайке в две сотки, около большого бревенчатого дома паслись три козы. Под деревом стояла "Лада" неопределенного возраста и цвета с поднятым капотом. Из-под капота виднелись женские ягодицы в облегающей синей юбке. Их обладательница расчесывала комариный укус на сильной белой ноге вымазанным машинным маслом ногтем. Послышался грохот упавшего гаечного ключа, а затем град отборных ругательств. Одновременно из-за капота выглянуло лицо молодой женщины с блестящими голубыми глазами.

Увидев Сэмми, она спросила:

– Это вы папин иностранный некто?

– Журналист, – ответил Сэмми.

– Некто, – поправила она и позвала отца, а сама полезла под машину за ключом.

Высокий и тощий доктор Игнатьев в пятидесятые годы был чемпионом института по прыжкам в высоту и до сих пор сохранил хорошую форму. Первым делом Сэмми вручил ему обещанный конверт. Доктор кивнул и провел гостя по ступенькам широкой лестницы в дом.

– Папа, если он сможет исправить карбюратор, пусть остается ночевать! – крикнула вдогонку дочь Игнатьева.

В кабинете, уставленном книжными полками, было два кресла и письменный стол со стулом, два груботканных туркменских ковра ярких расцветок и дровяная печка. За окном, на лужайке, паслись козы, стояла "Лада", и в ней, засунув голову под капот, копалась дочь доктора; вдали виднелись кусты роз в цвету, березы и одинокая сосна. Из-за пыли на оконных стеклах комаров не было видно. Не просматривалась явно и связь доктора с КГБ. Профессор Дмитрий Игнатьев являлся международным авторитетом по вопросам травм от пыток.

Он посмотрел на Сэмми – доктор, было видно, нервничал и, пожалуй, был даже испуган.

– Для аргентинца вы удивительно хорошо говорите по-русски, мистер Самуэльсон. Я бы сказал, что вы уроженец Кавказа. Кто же вы такой?

– Сочинитель, – ответил Сэмми.