Конечно, Ортеге было наплевать, что думал Трент, но он хотел проявить дружелюбие, учитывая их сходные биографии.

– Они хотят, чтобы ты сделал заявление в Маниле, – сказал он. – Я оставлю на твоем судне своих людей, так что никто ничего не тронет.

Трент поблагодарил его.

– Послушай, будь осторожен, – предупредил Ортега. – Я посоветовал бы тебе немедленно убраться отсюда.

– Что, филиппинцы?

– Да и вообще это нехороший район, – ответил Ортега.

Трент вновь подумал о той женщине.

***

И была квадратная хижина с маленьким окном. Пол из земли, утрамбованной с коралловой щебенкой. Стены из бамбука, промазанного глиной. Повешенный на петлях щит заменял собой дверь. В центре хижины был вкопан столб, который поддерживал тростниковую крышу. К этому столбу они прикрепили цепь, конец которой тянулся к железному браслету на ее щиколотке. Одно ведро в углу хижины служило туалетом, в другом была вода для питья и умывания. Единственную мебель составляли два засаленных тюфяка.

Четверо китайцев раздели ее и теперь играли в карты, чтобы определить, кто будет первым. Они играли не торопясь, с удовольствием наблюдая, как в ней нарастает страх. Девушка попыталась сопротивляться, но главарь вытащил из своих брюк толстый бумажный ремень.

– Леди Ли, – сказал он, чтобы она поняла, что им известно ее имя и что здесь, в этой хижине, могущество ее деда не имеет никакого значения. Китаец заставил ее встать на колени и ударил по лицу. И тогда девушке стало ясно: что бы она ни делала, это никак не скажется на обращении с ней. Она может быть послушной, может сопротивляться, может кричать – для тех, кто держит ее в плену, это безразлично. Они получили приказ сломить ее – и они этого добьются. Это не доставляло им удовольствия – просто такая у них работа.

Глава 7

Катер береговой охраны доставил Трента в Пуэрто-Принсеса, а затем самолетом филиппинской авиакомпании он прибыл в Манилу. Сержант морской пехоты встретил его в аэропорту и привез в штаб военно-морского флота, где Трент предстал перед следственной комиссией. В комнате находились четверо в штатском. Один из них, полицейский, получивший подготовку в Соединенных Штатах, предпочитал силовые методы. Остальные трое казались настроенными более благодушно. Его спросили, что он увидел на борту "Цай Джен" в первое утро. Он рассказал, что пытался найти кого-нибудь из оставшихся в живых, но, никого не обнаружив, вызвал береговую охрану, надеясь, что та захватит пиратов. И ничего больше? Ничего.

А что было этой ночью? Поднимался ли он на борт теплохода? Почему стрелял в людей, находившихся на катере? Неужели он всегда стреляет в людей, которые его окликают? Несомненно, поступил правильно, но почему действовал именно так? Разве он был вполне уверен, что люди с катера перебили солдат береговой охраны? Наверное, все же что-то услышал или увидел?

Трент отвечал, что поступил наудачу. Не мог заснуть. Вначале слышал смех, а затем все умолкло, и эта тишина действовала ему на нервы.

– Вы не похожи на человека со слабыми нервами, – заметил один из следователей, криво усмехаясь. В этом пятидесятилетнем человеке с морщинистым лицом явно была примесь китайской крови.

– Мы вас ни в чем не обвиняем, мистер Трент. Просто пытаемся понять, почему люди с катера убили солдат береговой охраны.

– Может быть, они что-нибудь прятали? Не так ли, мистер Трент? – поинтересовался второй следователь.

– Я не задумывался над этим, – пожал плечами Трент. Полицейский раздраженно хмыкнул и спросил, почему он держал винтовку на катамаране.

Трент заверил его, что обе винтовки вписаны в декларацию, и тут же вручил полицейскому разрешение на оружие.