|
Старик ответил, что ему знакома каждая лодка на архипелаге. Эти суда, о которых спрашивает Лю, принадлежат племени Бадяо с северных островов. Всего лишь четыре дня назад он видел, как эти суда проплывали мимо. На борту были чужеземцы – люди того же племени, что Лю. Лю должен быть осторожен – эти Бадяо очень опасны. Он может немало порассказать о жестокостях, совершенных ими за многие годы. Христиане испокон веков боялись их и старались их избегать. Но ведь христиане всегда были трусливы – несмотря на то, что у них есть огромные корабли и пушки, побольше, чем ствол пальмы, под которой сейчас сидят они с Лю. Он однажды видел такую пушку собственными глазами. Он видел и то, как японцы обращали христиан в бегство. Все христианские народы одинаковы – что белые, что коричневые. Даже сам их бог тоже был труслив. Разве он не сдался своим врагам и не был потом распят ими на деревянном кресте?
Лю кивнул в знак согласия и дал старику воды, чтобы у него бойчее работал язык. Теперь его уж невозможно было остановить, и Лю пришлось даже прикрикнуть, чтобы выудить у него дополнительную информацию о двух лодках. Рыбак предложил вернуться на берег – там он нарисует прутиком на песке карту. Ковыляя к морю, старик хвалился, как он хорошо умеет рисовать. Он знает каждую бухту и речку, знает, в какую сторону клонятся деревья, где нужно искать пресную воду, где в мангровых рощах водятся крабы. Да, он так много знает – вот уж действительно Лю повезло, что он встретился с ним. Старый рыбак рисовал на песке карту и одновременно рассказывал, как он плавал там и сям и что приключилось с ним в том и в другом месте. Принявшись описывать местоположение логова пиратов, он нарисовал песчаную косу, где, как он говорил, деревья клонились под ветром, а за косой – устье небольшой реки, которая протекает через деревню, являющуюся опорной крепостью пиратов. Он нарисовал высящуюся за деревней скалу, а за скалой – вулкан. Старик был невероятно горд своей работой и своей памятью. Лю подробно расспросил его обо всем, поблагодарил, а затем хладнокровно, одним ударом переломил ему шею, так что старик и охнуть не успел.
Глава 11
Трент, хромая, тащился из своей клети к расчищенной песчаной площади, которая служила повстанцам мечетью. Измаел Мухаммед прибыл на рассвете и сейчас сидел, скрестив ноги и обратив лицо в сторону Мекки. Высокому и худощавому вождю повстанцев было лет тридцать пять. Его последователи относились к нему с явным почтением. Он поклонился Тренту со смирением, присущим истинно верующему, и начал задавать вопросы. Что за человек? Из какой страны? Зачем искал повстанцев? Говорили о какой-то женщине-китаянке – не жена ли она ему? Трент, хорошо знакомый с мусульманским фундаментализмом, в своих ответах соблюдал большую осторожность. Он – англичанин-яхтсмен. Эта женщина-китаянка была похищена с борта теплохода, вся команда которой перебита. Ему говорили, что Измаел Мухаммед знает обо всем, что творится в районе островов Самал. Он обращается к нему с просьбой о помощи. – Это что, твой обычай – спасать женщин? – спросил Измаел. Веки его попеременно то открывались, то закрывались, как заслонки – в зависимости от того, обращался ли он к Тренту, или к Богу. Трент ответил, что в этом он видит свой долг, и привел цитату из Корана. – Так это правда, что ты изучал Священную книгу? – спросил Измаел. – Да, изучал, – отвечал Трент. – Нужно стараться понять то, что во что веруют миллионы людей. – Значит, ты изучал и буддизм? Трент кивнул: – И индуизм? Было ясно, какой вопрос последует за этим, и, предупреждая его, Трент сказал: – Да, я изучал также религию евреев. Этот народ немногочислен, но пользуется большим влиянием. При упоминании заклятого врага, ненавидимого даже здесь – на маленьком островке за тысячи километров от восточного побережья Средиземного моря, – в толпе мусульманских повстанцев раздались глухие возгласы возмущения. |
