Вертолеты рыскали над лесом. Солдаты Ортеги возвращались через джунгли обратно к берегу. Где-то взорвалась мина. То тут, то там раздавались выстрелы. Солнце, казалось, повисло прямо над входом в пещеру. В глубине пещеры было прохладно, но удушливые испарения аммиака не давали дышать.

Трент смотрел на девушку, боясь, что она с минуты на минуту разрыдается. Ее влажные от пота волосы прилипли ко лбу и лезли ей в глаза. Он хотел отвести их назад рукой, но этот жест казался ему слишком интимным. Он вспоминал свое прошлое и женщин, которые часто обвиняли его в недостаточной эмоциональности. Они подразумевали при этом, что он неспособен к любви или к глубокому чувству, но обычно избегали этих слов.

Служба в разведке заставляла его жить в состоянии самой полной изоляции – еще более полной, чем у монахов в закрытом монастыре с обетом молчания, – те, по крайней мере, молились вместе со своими единоверцами. Тренту – специалисту по проникновению в организации террористов – был закрыт путь к каким бы то ни было коллективным мероприятиям. Глядя сейчас на внучку Ли, он понимал, что они смогут выжить лишь в том случае, если девушка будет доверять ему. Но для того чтобы такое доверие возникло, он должен прежде всего ее воскресить.

Он вспоминал дипломата, которого вывез из горной деревушки в Ливане. Этот человек когда-то славился своим умом, но после жестоких пыток был в таком шоке, что любой контакт вызывал у него приступы истерики. Не сумев завоевать его доверие, Трент физически подавил его и заставил молчать, и только благодаря этому они смогли остаться в живых. Трент знал, что любое насилие только усиливает страх. Он тащил дипломата последние километры на спине, пробираясь через дюны к морю. Совершенно изнемогая, погрузил его наконец в надувную лодку, которая ожидала их в назначенном месте. Освобожденный пленник лежал на дне лодки и стонал, не в силах преодолеть ужас, владеющий им. Трент до сих пор помнил выражение отвращения на лице моряка-лейтенанта, который не мог понять, как человек может до такой степени потерять чувство собственного достоинства.

Тогда даже начальник Трента не верил, что этого человека можно вытащить, но Трент был знаком с ним и настоял на том, чтобы сделать попытку. После допроса дипломат, не сумев справиться с позором, погрузился в депрессию, из которой его не смогли вывести психиатры разведслужбы. С тех пор они никогда больше не встречались. В конце концов дипломат утопился в реке Хэмбл, всего лишь в одной миле от коттеджа Трента. Его тело проплывало мимо как раз в то время, когда Трент завтракал. И он воспринял это как посмертное обращение к себе.

Ну а что сейчас? Если б знать, как ее зовут. Он повернул запястье девушки и прочел на внутренней стороне браслета надпись: Лжей от папы с любовью".

– Джей, – прошептал он. Ему было легче от того, что она закрыла глаза. – Джей, у тебя все будет в порядке, обещаю тебе. Мы справимся. С тобой все будет хорошо. Даю тебе слово. – Он отвел указательным пальцем завиток волос с ее глаз. – Джей, выберемся. Чуть стемнеет – и я раздобуду воды.

Она так долго ничего не пила, что у нее начали трескаться губы. Он пролез в глубь пещеры и собрал в ладони капли воды, стекавшей с потолка. Этого было так мало, что он не смог даже смыть грязь со своих рук. Если бы она выпила эту воду из его ладоней, то могла бы умереть от множества бактерий.

Трент оттащил девушку в глубь пещеры, туда, где капли воды медленно собирались на своде, некоторое время висели там дрожа и наконец падали вниз. Джей слегка высунула кончик языка и провела им по растрескавшейся верхней губе. Упала еще одна капля, и она слизнула ее, высунув язык, как змея, пробующая на вкус воздух пустыни. Трент молил Бога, чтобы девушка не открывала глаз, – он не смог бы выдержать ее пустого взгляда или, еще хуже – выражения боли и ужаса при возвращении к жизни.