.Даже проклятые комары с уважением относятся к этому сукину сыну", – подумал Ортега. Мириады кровососущих своим писком могли бы заглушить звук скрипки. Пилот вертолета закрылся в кабине, но и оттуда доносились его крепкие ругательства, а три морских пехотинца, которых Ортега оставил с финансистом, отошли подальше от берега реки. Комары доняли и телохранителя сэра Филипа – он чесался и хлопал ладонью каждые полминуты. А сам финансист, казалось, находился в защищенном от комаров пространстве. "Как будто он сам – отрава для них", – подумал Ортега.

– Ну и что же вы обнаружили? – голос сэра Филипа был сладким, как сахарный сироп.

– Немного, – ответил Ортега.

Глядя в лицо сэра Филипа, командор чувствовал себя как-то неловко. Он присел на край пристани и повернулся в сторону вулкана. Ему хотелось, чтобы вулкан так или иначе проявил себя – либо начал извергаться, либо, напротив, совсем заткнулся. В данный момент он умолк. И это молчание беспокоило Ортегу. Он подобрал несколько камешков и начал ловко жонглировать ими. Затем его внимание привлекли ботинки сэра Филипа. "Ну что ж, пачкать ботинки в грязи – занятие гораздо более азартное, чем партия в гольф, и значительно более рискованное, а может быть, даже смертельно опасное", – подумал он, а вслух произнес:

– Это действительно похоже на змеиный укус. Он сделал глубокие крестообразные надрезы в месте укуса, чтобы стекла кровь. Даже пытался высосать кровь из ранки, что совсем нелегко, но главным образом выжимал ее из раны руками. Возможно, все было слишком поздно.

– Мне кажется, вы не убеждены в этом, командор.

Ортега продолжал смотреть на вулкан.

– Мой солдат мертв, – сказал он. – Вот и все, что я знаю. А для прочего необходима лаборатория. И Трент знает это. Он мог это сделать, что вовсе не означает, что он действительно это сделал. Он подстроил ловушку солдату на прибрежной тропе, это точно. И он захватил двух идиотов на песчаной косе.

У солдата в яме торчал кол в горле, но это ни черта не значит. В досье Трента сказано, что он владеет метательным ножом и, как правило, поражает противника в горло. Он мог убить парня ножом, а затем вонзить ему кол в рану, надеясь, что мы ничего не заметим. – Ортега швырнул камешек в воду и раздраженно пожал плечами. – Я ничего не могу сделать в темноте. Утром осмотрю яму и местность вокруг – может быть, что-нибудь и найду, хотя поручиться не могу. Если это его работа, то он настоящий профессионал – один из самых лучших. Так сказано в его досье, и я не стал бы это оспаривать.

– Похоже, вы признаете свое поражение, командор? – тихо спросил сэр Филип.

– Я устал и зол как черт. Если бы вы сразу сказали мне, в чем тут дело, может быть, у нас что-нибудь и получилось. Может быть, но сейчас уже слишком поздно.

– Лучше назовите мне имя этого человека… – Сэр Филип снова вынул свой золотой карандашик и записную книжку с золотым обрезом.

– Не все можно решить деньгами…

– Да, но деньги часто помогают, – сэр Филип еле заметно улыбнулся. – Жаль будет, если Трент сбежит, командор.

В его голосе слышалась затаенная угроза. И дело не только в ста тысячах долларов. Хуже всего было то, что сэр Филип мог загубить его карьеру. На Филиппинах все можно купить. Понижение в должности стоит дешевле, чем продвижение наверх, но для банкира цена не столь уж важна. Ортеге до зарезу были нужны деньги. Он так нуждался в деньгах, что готов был жениться на какой-нибудь из представительниц пресловутых двадцати семейств – олигархии, которая властвовала и владела всем на Филиппинах. Даже женитьба на чьей-нибудь двоюродной или троюродной сестре могла обеспечить ему чин адмирала или же ввести в сферы политики.