Альб вскочил на ноги и мгновенно вытащил из ножен тонкий меч. Эмбер Шах, сыпля проклятиями, последовал его примеру:

— Кто ты такой и как смог пробраться мимо наших постов, негодяй?

— Да не такой уж я негодяй, как видите, а просто меня мучает жажда! — с насмешкой сказал Румей Оглу, выходя из своего укрытия. Я бы не прочь выпить тех помоев, которые вы называете кокосовым вином. А Пепин идет с северо-востока, прямо по дороге. И советую остерегаться его пса!

* * *

Спустя какое-то время Пепин уже сидел в тени укрепления, жадно поглощая здоровенный окорок дрейка. Рядом с ним Бес приканчивал кость с остатками мяса. Хорошо пропеченные летучие твари имели, как ни странно, нежную вкусную плоть.

Плама осторожно положили в постель, устланную листьями папоротника. По совету Ололивела, который разбирался в знахарстве, все тело Плама обернули листьями шоки. Разжав ему зубы, влили немного кокосового вина, настоянного на лечебных травах. Оставалось только ждать…

Встреча старых друзей была очень трогательной. Альб и кобольд крепко пожали друг другу руки, но наблюдательные зрители успели заметить предательскую влагу, выступившую на глазах у обоих. Гибельный берег был неподходящим местом для эмоций.

Через некоторое время после того, как Пламу оказали помощь, Ололивел вместе с Эмбером Шахом, Альтреном и Румеем покинули селение и повели небольшой отряд к Нефритовым копям. Друзья, которые не виделись несколько лет, не сказали друг другу ни слова, только крепко обнялись на прощанье…

Глава 16. Встречи

Тишина в джунглях действовала на Конана угнетающе. В его родной Киммерии древние леса тоже были мрачными и суровыми, в них даже летом ощущалось ледяное дыхание Севера, но они были полны жизни. Вечная борьба за выживание многочисленных обитателей леса, неумолчное пение птиц, шорох листвы, шум пробирающихся сквозь кустарник животных. Иными словами, беспощадная битва за существование, которая делала мускулы стальными, волю — железной, а человеческую душу нежной и, вместе с тем, исполненной решимости и силы. Все это было неизвестно людям из цивилизованных стран, но из горцев, которые выходили победителями в жизни, получались отличные воины, равных которым не было во всем мире.

Обычные тропические джунгли мало чем отличались от Киммерийских гор. И здесь смерть подстерегала под каждым кустом. Действительно, легче было добыть еду — на деревьях росли сочные бананы, ананасы и апельсины, а не шишки, а добыть антилопу было намного легче, чем лося или пещерного медведя.

Однако сейчас джунгли были мертвы, и киммериец ясно ощущал пустоту здешнего леса. Его первобытной натуре были чужды такие чувства, как страх, сомнение, нерешительность или меланхолия.

Но что-то терзало его душу и не давало покоя. Может, это и была как раз тоненькая нить, связывающая дикаря с первозданной природой, не тронутой тленом цивилизации. Сколь бы ни было невероятным, Конан Варвар впервые в жизни чувствовал себя беспомощным.

Это чувство не было ему знакомо, когда будучи шестнадцатилетним он участвовал во взятии укрепленной крепости Аквилонии — Венариума, и залитый своей и вражеской кровью первым поднялся на крепостную стену… А в эпичном поединке с Марелом Непобедимым он нисколько не сомневался в том, что станет победителем, хотя еле передвигал ноги, налитые свинцом… Даже когда он сражался один против целого отряда взбесившихся пиктов, держа в руке обломок меча, и некому было прийти на помощь, Конан не поддавался отчаянию… А сейчас…

Киммериец сделал знак остановиться Кетрагу и Гюлалу, которые следовали за ним по пятам. Гирканец понял его жест и направил коня в начало колонны.