Хьюитт выключил свет в машинном отделении и открыл дверь, ведущую к трапу. Иллюминаторы по левому борту были открыты, и, когда он входил в темную рулевую рубку, на него повеяло свежим, прохладным от дождя бризом. Он автоматически проверил курс. Слева по носу, вдали, чуть виднелся огонек маяка Лобос Кэй, обозначающий границу Большой Багамской банки, а за кормой мигали огни маяка Пунта Матернильо. Еще дальше – там, где тянулся берег Кубы, – должны были быть два других маяка, но их не было видно – то ли из-за дождя, то ли они вышли из строя.

– Эй, как дела, Билл? – весело окликнул его стоявший у штурвала молодой парень, говоривший с американским акцентом. Очень высокий – больше метра восьмидесяти ростом – с хорошо развитой мускулатурой, он стоял, широко расставив ноги, и легко балансировал, приноравливаясь к качке. Длинные белокурые волосы спускались ниже плеч, окладистая борода скрывала черты лица, но возраст скрыть было невозможно – он был молод, гораздо моложе шкипера. Американец улыбался Хьюитту приветливо и открыто. Этот парень явно был из тех, кто при встрече радушно хлопает тебя по спине, радостно обнимает всех без разбору – мужчин и женщин, всегда весел и добродушен. Такие бывают заводилами на вечеринках и пикниках. Но он несомненно умен, очень умен.

– Все в порядке, – ответил шкипер и хотел было еще что-то добавить, но почувствовав, что у него пересохло в горле, умолк.

Он снял с крюка висевший на ремне бинокль, вышел на палубу и оглядел паруса – кливер, грот, бизань. Яхта находилась на подходах к кубинским рифам – она отклонилась от обычных морских путей. В бинокль можно было различить лишь несколько далеких бледных ходовых огней.

Рейс с самого начала планировался таким образом, чтобы оказаться у входа в пролив в безлунную ночь, а теперь еще густые облака и дождь, а также сравнительно спокойное море – все это было на руку. Со спущенными парусами и погашенными огнями "Красотку" трудно обнаружить.

На шее у Хьюитта на шнурке висел карманный спутниковый радионавигационный прибор, а также водонепроницаемый кисет с ключом от сейфа кают-компании, туристическими чеками на шесть тысяч американских долларов и австралийским паспортом на имя Уильяма Грина.

Радионавигационный прибор, настроенный на частоты семи спутников, способен определять местоположение объекта с точностью до пятнадцати метров. Хьюитту не было нужды сверяться с картой. Он уже сотни раз продумал и перепроверил каждую деталь этого рейса.

– Вставайте, вставайте, ребята! Пора на вахту. Нужно спустить паруса, – постучав по крышке люка, крикнул он.

Два новозеландских паренька, совсем еще сонные, вылезли из кубрика на дождь. Симпатичные, простые и безотказные, они путешествовали по свету. Хьюитт встретил их на пляже в Западной Африке и нанял в рейс.

– Извините, ребята, – сказал он, – лучше сделать это сейчас, пока тихо. Прогноз обещает сильный шквал.

Хьюитт сам встал к штурвалу, сбросил обороты двигателя и привел яхту к ветру, чтобы ослабить сопротивление парусов. Новозеландцы сдали вахту в полночь, следующая вахта – в шесть утра. Как только были спущены паруса, они сразу же отправились досыпать к себе в носовой кубрик. К штурвалу встал молодой американец.

Погасив ходовые огни, Хьюитт переключил двигатель на 850 оборотов и подвел "Красотку" ближе к кубинскому берегу. Компас слабо светился в темноте. Никаких других огней не видно. Слышалось только хлюпанье воды, когда яхта зарывалась носом в волну, негромкое поскрипывание снастей и перезвон стеклянных съемных крышек, защищающих от дождя передние иллюминаторы.

Американец стоял вплотную за спиной у Хьюитта.