Утром Рита проснулась раньше обычного, слышала, как подруга собирается на работу, однако подниматься с кровати не спешила, притворяясь спящей. Промаявшись полночи без сна, Рита теперь знала, где искать ответ на интересующий ее вопрос, но пока не хотела делиться своими соображениями с Аллой. Она знала, что подруга будет категорически против ее самодеятельности, предложит помощь Павла. Рита была уверена, что должна сама проверить свои предположения, а если все подтвердится, тогда поделится с Павлом Кошечкиным, пусть он решает, как поступить дальше.

Дождавшись, пока подруга уйдет на работу, Рита поднялась с постели, наскоро собралась, выпила кофе и вышла из дома. Она не могла назвать точный адрес, куда направлялась, однако визуально помнила это место. Дом располагался далеко от проезжей части, в тихом, почти заброшенном месте. Старая, обшарпанная пятиэтажка, не видевшая ремонта с самой постройки, в отдаленном от центра районе. Рита была в этом доме всего пару раз. Пройдя по узкой тропинке, она вошла в подъезд: кодового замка на двери не было, да и сама дверь уже дышала на ладан, еле держась на заржавевших петлях. В подъезде стоял отвратительный запах, видимо, здесь не раз справляли нужду. Жильцам, судя по всему, на это было наплевать, как и на облезлые, сто лет не крашенные стены, и облупившийся потолок. Ветхую постройку обещали снести еще лет десять тому назад.

Прикрыв нос платочком, Рита поднялась на третий этаж. Она не была уверена, что с ней захотят разговаривать, даже если застанет кого то дома. Над деревянной дверью грязно рыжего цвета был прикреплен допотопный звонок, черный кружок с белой пупочкой. Поколебавшись долю секунды, девушка нажала на кнопку. Собрав всю силу воли, она терпеливо ждала, хотя, откровенно говоря, очень хотелось развернуться и уйти. Даже не уйти, а унестись, сломя голову.

За дверью стояла тишина, и девушка в глубине души радовалась, что дома никого нет. Однако радость была недолгой. Дверь распахнулась, и на пороге нарисовалась хозяйка квартиры во всей своей красе. Татьяна Ильинична Осипова практически не изменилась за годы, которые ее не видела Рита. Правда, прибавила килограммов десять, но не постарела. Крупную, выдающуюся, в прямом смысле этого слова, фигуру Осиповой обтягивал кокетливый шелковый халатик, который скорее подошел бы молоденькой девушке, чем женщине предпенсионного возраста. На голове красовались неизменные бигуди, выглядывавшие из под шифонового платка. Заспанное ненакрашенное лицо говорило о том, что хозяйку квартиры подняли с кровати, но, несмотря на это, она была увешана ювелирными украшениями. Видимо, даже на ночь Татьяна Ильинична не снимала любимые побрякушки. Близоруко сощурив глаза, Осипова старалась разглядеть, кто посмел ее побеспокоить в столь ранний час, хотя работающие люди уже давно успели занять свои рабочие места.

– Ну, че приперлась? – спросила она после тщательного «рентгена» гостьи.

– Простите, что побеспокоила, вы наверное, меня не узнали, я Рита Звягинцева, – пролепетала девушка, хотя еще минуту назад собиралась прямо с порога перейти в атаку.

– Чего ж не узнала, склерозом еще не страдаю!

Хозяйка уперлась руками в косяки входной двери, давая понять, что не собирается приглашать незваную гостью в квартиру.

– Даже не знаю, с чего начать… Понимаете, меня хотят убить… – сказала Рита.

– Давно пора! – рявкнула Осипова.

– В каком смысле? – растерялась Рита.

– В самом прямом! Где ты раньше была? Как сынок мой любимый, Володенька, на свободу вышел, так сразу нарисовалась!

– Вы меня неправильно поняли…

– Почему его от тюрьмы не спасла? Почему не заплатила кому надо, когда разбогатела? – продолжала хамски орать Осипова.

– Я?

– Ты, ты!

– Но с какой стати мне платить за ошибки вашего сына? Если его посадили, значит, он был виноват! К тому же это он меня бросил, и если уж кто должен был обижаться, так это я.