Граф ждал, что девушка начнет спорить с ним. Она упрямо подняла подбородок и поджала губы. Он подошел еще ближе и остановился в нескольких шагах от нее. Теперь ей нужно было поднять голову, чтобы посмотреть ему в лицо.

— Мисс Парнелл, я не так уж и плох. Человек я не злой, и в жестокосердии меня тоже никто еще не упрекал. Никакими особыми пороками не страдаю. Я сумел ужиться под одной крышей с братом и сестрой, чьи выходки порой переходят все мыслимые и немыслимые границы. Я могу предложить вам высокое положение в обществе, достаток и дом, которым безмерно горжусь. Согласны ли вы выйти за меня?

Она не отвела своих черных блестящих глаз.

— Я выйду за вас.

— Но не по доброй воле? — печально улыбнулся граф.

Мисс Парнелл снова промолчала.

— Отчего вы даете свое согласие с такой неохотой? — спросил он.

Девушка словно воды в рот набрала. Лорд Эмберли взял ее за руки. Какие они холодные!

— Вас смущают обстоятельства, из-за которых вы вынуждены вступить в брак? Вы наверняка полагаете, что фортуна отвернулась от вас. Но вы под моей защитой. Разве этого не достаточно?

— Я уже приняла ваше предложение, — проговорила она.

— Но вы не хотите выходить за меня?

— Нет.

Граф выпустил ее руки, отошел к окну и вздохнул.

— Мне совершенно не хочется принуждать вас к браку, мисс Парнелл. Я не желаю навязываться. Мне даже думать об этом противно.

— Как вы правильно заметили, милорд, у нас нет иного выбора. Вы вынуждены сделать это предложение, а я обязана принять его. Сегодня все остальное уже не имеет значения.

— Мне ужасно горько видеть ваши страдания, — вздохнул лорд Эмберли. — Но вряд ли стоило ожидать, что вы запрыгаете от восторга, обручившись с незнакомцем. Надеюсь, со временем мне удастся изменить ваше мнение обо мне. Я всю жизнь буду вашим покорным слугой, мэм.

Она опустила глаза.

— Ваш отец посоветовал мне держать вас на коротком поводке и не задумываясь поднимать на вас руку, если потребуется, — спокойно проговорил граф. — Что за жестокие рекомендации?

— Я частенько разочаровываю его… Я легкомысленна и слишком упряма.

— Он плохо с вами обращается?

— Он мой отец. И имеет право воспитывать меня так, как считает нужным.

— Он бьет вас?

— Нет, не бьет. С шестнадцати лет.

— Понятно. И чем он заменил телесные наказания?

— Это не наказания, — с вызовом ответила она. — Когда я забываю об опасности, которая грозит моей бессмертной душе, мне надлежит молиться и читать Святое Писание.

— Ясно, — сказал лорд Эмберли, хотя на самом деле ничего ему было не ясно. Он никак не мог разобраться в ее отношении к этим методам воспитания. Что сквозило в ее словах? Горечь или цинизм? Его охватила паника — он собирается объявить о помолвке с женщиной, с которой он, может статься, никогда не сумеет найти общего языка. — Насколько я понял, откажи вы мне сейчас, остаток дней вам придется провести на коленях перед Библией, так?

Он хотел всего-навсего пошутить, но она не улыбнулась в ответ. Просто молча сложила руки перед собой и подняла подбородок.

Лорд Эмберли снова подошел к ней и взял за руки.

— Послушайте меня, мисс Парнелл. Мы оба прекрасно знаем, что помолвки не избежать. Мне бы очень хотелось, чтобы все сложилось иначе — ради вас. Но мы обязаны сделать это объявление. Нужно ублажить и вашего отца, и высший свет. А потом вы уедете отсюда, я позабочусь об этом. Я приглашу вашу семью в Эмберли-Корт. Там, вдали от любопытных глаз, вы проведете нынешнее лето, получше узнаете и меня, и дом, который скоро станет вашим. Я от всей души надеюсь, что в конце концов этот брак перестанет казаться вам таким уж неприятным.