— Анна! — рассмеялся лорд Эмберли. — Может, остановишься на минутку и воздуха в легкие наберешь? Нельзя ли мне привезти мисс Парнелл посмотреть твоего жеребенка и щенков? Кстати, почему я ничего про них не слышал? Нет, не отвечай. Похоже, все уже готовы отправиться в путь.

— Можно мне с тобой, Доминик? — Анна подъехала к лорду Идену.

Лорд Эмберли обернулся к Александре:

— Как бы мне хотелось поехать с вами! К несчастью, у меня свидание с бухгалтерскими книгами. Перспектива не слишком заманчивая, куда приятнее верхом прокатиться. Но я утешаю себя тем, что проведу в вашем обществе весь оставшийся после обеда день. Скорее бы пришло время показать вам дом. Предупреждаю, я до безумия горжусь им. — Лицо его осветила по-мальчишески задорная улыбка.

Александра поставила ногу на сомкнутые в замок руки лорда Эмберли и забралась в седло. Девушка решительно чувствовала себя виноватой. Она дождаться не могла, когда наконец уедет подальше от него. Она задыхалась в его присутствии, каждой клеточкой своего тела ощущая близость его широких плеч, густых темных волос, невыносимо голубых глаз, и не могла сосредоточиться ни на чем другом. Ей хотелось скакать свободно, побыть наедине со своими чувствами, как это обычно бывало дома. Она не умела справляться со столь непривычными физическими ощущениями и не знала, как научиться этому.

— Увидимся в обед, Алекс. — Граф отступил на шаг назад, пропуская ее вперед, к Мадлен.

— Да, — кивнула Александра. У нее снова перехватило дыхание, когда он назвал ее по имени. Сама она была не в состоянии пересилить себя и произнести его имя. Александра попыталась улыбнуться ему. Отчего в его присутствии ее лицо словно каменело, и, чтобы сменить выражение, нужно было приложить воистину титанические усилия?

— Уолтер утверждает, что прилив закончился, — заметила Мадлен. — Я рада. Во время отлива пляж гораздо шире. Можно полюбоваться на него во всей красе. Пять миль восхитительного золотого песка, мисс Парнелл, и целая миля от скал до края моря. В прилив вода подходит к самым скалам и покрывает почти весь песок.

— Я не видела моря, — ответила ей Александра. — Но дикую природу обожаю. Я люблю вересковые пустоши, что рядом с нашим домом, хоть там слишком безлюдно, а в плохую погоду даже тоскливо.

— Море никогда тоскливым не бывает, — заверила ее Мадлен. — Оно всегда разное. Мама говорит, что море — самое великое разочарование ее жизни. Ей нравится рисовать его, но она не в состоянии воспроизвести то, что у нее перед глазами, это она так говорит. Что до меня, я даже и не пытаюсь. Я предпочитаю рисовать вещи, которые не движутся и не меняются. А как вы относитесь к живописи?

— Это одно из самых моих любимых занятий, — призналась Александра, — хотя особого таланта у меня нет. Но я понимаю леди Эмберли. Я тоже не могу в полной мере воспроизвести то, что вижу и чувствую. Может, именно это и притягивает? Возможно ли получить удовольствие от того, в чем уже достиг совершенства? А где же вызов?

Мадлен расхохоталась.

— Вы непременно поладите с мамой. Кстати, не пора ли нам перейти на имена? Мне неловко называть вас «мисс Парнелл». Как будто передо мной не молодая девушка, а древняя старуха. За завтраком я заметила, что вы назвали меня «леди Мадлен». Какой ужас! К чему все эти формальности, раз мы с вами все равно скоро станем сестрами, вы со мной согласны?

Александра улыбнулась. Похоже, в семействе Рейн принято обращаться друг к другу без особых церемоний. Хоть и не слишком привычно, но девушка не могла сказать, что ей это не нравится.