Вчера вечером сэр Седрик уговорил Александру пойти в музыкальную комнату и сыграть на фортепиано. Не для того чтобы дать сольный концерт перед строгой и молчаливой аудиторией, а чтобы просто подыграть ему.

— Не сделаете ли вы мне одолжение, мисс Парнелл? — попросил он, когда все остальные еще сидели в гостиной за послеобеденным чаем. — Мне сказали, что вы играете на фортепиано, а я люблю петь. Как знать, может, это мой единственный шанс заполучить вас в аккомпаниаторы. Может, в будущем вы станете выдумывать всяческие предлоги, лишь бы избежать этого сомнительного удовольствия.

— Ты несправедлив к себе, Седрик, — рассмеялась леди Эмберли. — Ты же прекрасно знаешь, что я всегда с удовольствием слушаю тебя. У него превосходный баритон, Александра, скоро сами услышите. Я тоже иду. Не желаете присоединиться к нам, леди Бекворт? Закончилось все всеобщим паломничеством в музыкальную комнату. Исключение составили лорд Иден и Джеймс — молодые люди решили прогуляться по холмам. Вечер удался на славу, каждый с радостью пел и садился за инструмент, наличие или отсутствие таланта не принималось в расчет.

В тот самый вечер она узнала, что у лорда Эмберли несомненный талант. Он так замечательно сыграл коротенькую фугу Баха, что она замерла от изумления и восторга.

И еще в Эмберли люди открыто выражали друг другу свою симпатию.

Александра потрогала перо шляпки, игриво свернувшееся вокруг уха. Она до сих пор стояла у окна, уставившись невидящим взглядом на окрестности. И совсем забыла, что лорд Эмберли уже, должно быть, ждет ее внизу. Да, странная она, в самом деле. Совсем в этот мир не вписывается. И при этом никак не может понять, хочет ли в него вписаться или сознательно держится в сторонке.

Интересно, как это — вырасти в подобном месте, иметь родителей, бабушку и дедушку, которые любят тебя просто так, безоговорочно, как выразился лорд Эмберли? Родителей, которые не внушают тебе день за днем, что их любовь и любовь Бога нужно еще заслужить, а потерять ее легче легкого, стоит только сделать один эгоистичный или необдуманный шаг. Как это — иметь друзей, с которыми можно поиграть и поделиться самыми сокровенными мыслями? Ей еще повезло, что у нее есть Джеймс. Она очень любила его и долгие годы уверяла себя, что других друзей ей не надо. Но Джеймс на пять лет старше. И он так часто отсутствует.

Как это — свободно болтать в обществе старших, свободно выражать свое мнение в присутствии мужчин? Улыбаться когда захочется, делать прически какие захочется, одеваться так, чтобы добиться восхищенных взглядов окружающих? Дотрагиваться до других и позволять дотрагиваться до себя? Свободно выражать свои симпатии, даже целоваться, если душе угодно?

Нельзя сказать, чтобы ей запрещалось все на свете. Ей двадцать один год, и она помолвлена с мужчиной, которому хочется, чтобы она вела себя так, как его сестра или мисс Кортни. Скоро она станет свободна от мира отца и вступит в мир мужа.

Хотя свобода — понятие весьма относительное, с горечью подумала Александра, резко отвернувшись от окошка. Девушка вдруг осознала, что слишком долго грезила наяву. Можно ли обрести свободу в браке, который навязан чуть ли не силой? И способна ли она вообще принять свободу так, как принимает ее Мадлен, например? Или Анна? У нее нет опыта в подобных вещах, и к жизни она относится совершенно иначе. Так уж ее воспитали.

Они развернули лошадей и поехали в долину, в сторону, противоположную морю.