Когда Гонза снова вернулся в зал, на эстраде подходил к концу танец, который тоже исполняли немцы. Мальчики, 'вооруженные молотками, клещами и винтами, делали последние па, затем поклонились и под аплодисменты удалились за кулисы.

Петр Маковник хлопал в ладоши как сумасшедший. Гонза отвел от него взгляд и, к своему удивлению, обнаружил, что аплодирует и… Милан.

— Ах, так! — проворчал он и увидел, что к Милану от сцены пробирается затянутый ленточкой хвостик волос рыженькой Ингрид.

Рядом с Миланом сидела шведка Бритта Ганссон. Иногда она оглядывалась. Гонза проследил за направлением ее взгляда и увидел Ивонну Валль. Ивонна была раскрашена, как пасхальное яичко. На ней: был белый свитер с большим вырезом, а в ее взбитых волосах сверкали какие-то яркие гребеночки. При каждом движении ее голова сигнализировала разным светом. У Гонзы мелькнула смешная идея: а ведь Ивонна могла бы стоять на перекрестке и регулировать движение. Повернула бы голову — зеленый: свободно; повернула в другую — красный: стой!

Ивонна стояла, облокотившись о стену, так как кто-то за время их выступления занял ее место. Она зло посматривала на сидящую Бритту. Но вот она подошла к Бритте и потребовала, чтобы та теперь уступила место ей.

Бритта мгновение колебалась, но потом встала и отошла к стене. А Ивонна, усаживаясь, как принцесса, заняла место Бритты возле Милана.

Гонза наблюдал за событиями. Милан зло смерил взглядом стокгольмскую красавицу и отправился вслед за Бриттой на «стоячие» места.

Гонза подумал, не сесть ли ему на свободное место рядом с Ивонной. Но когда она повернула к нему голову и кивнула на свободный стул, он отвернулся и остался стоять. «Ну, какая же эта Бритта глупая! — думал он. — Освободила место этой финтифлюшке».

На сцену вышел Пепик. Он страшно волновался. Его рука казалась особенно маленькой на огромной гитаре.

Гонза пожалел, что уговорил Пепика аккомпанировать себе на гитаре. Он видел, что Пепик от смущения забыл те три аккорда, которым он научил его. «Нужно что-то предпринимать!» — Гонза пригладил волосы, вскочил на эстраду, выхватил из рук Пепика гитару, ударил по струнам и смело извлек из горла такую длинную трель, что у Пепика хватило времени прийти в себя, взять гитару и начать свой несложный аккомпанемент. Песня смело и вольно закружила по залу.

Большой успех у зрителей имело спортивное выступление девочек «Красные мячики». Иностранцы удивились, как это девочки смогли так быстро выучить сложные упражнения. А когда им объяснили, что эти упражнения умеют делать почти все девочки Болгарской Народной Республики, удивились еще больше.

Бритта ужасно разгорячилась от аплодисментов. Милан спросил ее, помогая себе жестами, бывают ли в Швеции спартакиады.

— Нет! — ответила Бритта, когда наконец-то поняла, что спрашивает Милан. — Нет, нет! — Она решительно покрутила головой.

Тут Милан схватил маленькую болгарку Грозданку, которая удобно восседала на Каткиных коленях, и потянул ее к Бритте.

Грозданка широко раскрыла черные круглые глаза, а Катка взъерошилась, как наседка, у которой берут цыплят.

— Оставь ее в покое! Что тебе надо?

— Одолжи мне на минутку эту Гроздочку. Я ее не съем!

Софийскую девочку в лагере стали называть Гроздочкой. Грозданке очень шло это имя. Девочка была нежной и каждому улыбалась. Только Палочки она почему-то боялась. Собака же, как бы желая убедить девочку, что ее нечего бояться, бежала к ней при каждом удобном случае. У Грозданки из глаз начинали падать большущие слезы. Она неслась к любому из ребят, стоящему ближе всего к ней, и просилась на руки.

«Пошел вон, Палочка, — отгоняли собаку пионеры. — Мы не дадим тебе съесть Гроздочку! Вот еще! Гроздочки винограда бывают для детей, а не для псов.