Канторис увидел нас и кинулся прятаться среди нас от преследования. От дежурного-то он спрятался, а вот от учительницы нет. Он бы и от нее ускользнул, потому что у него канадские коньки, но на такой скорости он не заметил свой боевой просчет. Наоборот, он сначала ужасно обрадовался, что рядом своя учительница. Но он попал в ловушку, потому что с одной стороны был распорядитель, а с другой — учительница.

Ему пришлось сдаться. А что же ему еще оставалось делать, раз его прижали к стене?

Начиная со среды Канторис больше не учится заочно, а нормально ходит в школу. Только за поведение ему поставят трояк.

Как-то раз он сказал нам на перемене:

— Я и сам уже хотел начать ходить в школу: деньжата перевелись. Заочное обучение — это сплошная чепуха для молодежи. Я не знаю, как это устраиваются взрослые, но для молодежи — это бессмысленно.

Мы смеялись. Моя мамка учится заочно. И Мишин папа тоже. Мы, конечно, знаем, что взрослые учатся не в кино, а в настоящей школе. Только вечером, когда школьники уже спят.

Потом еще Канторис сказал:

— А за трехчленные я не боюсь.

Он так сказал, но это неправда. Потому что на уроке математики, когда учитель повернулся к нам спиной, никто не высовывал язык и не подпрыгивал. А Канторис сидел на своем месте, мы видели его собственными глазами. Вот, значит, как мучит его та тройка. А еще, наверное, ему жаль денег, которые он выбросил на заочное обучение.

ЕЛКА

Приближался Новый год, и мы договорились с Мишей Юраном вместе украшать елку — сначала у них, потом у нас. Мы дома самые старшие, а елку устраиваем, чтобы малыши радовались.

У Юранов мы заперлись в комнате и начали работу. Елка стояла в углу, а на столе две коробки.

В одной были хлопушки, в другой — шоколадный набор.

— Мне кажется, — сказал Миша, — что эта елка слишком большая для двух коробок.

И мне тоже казалось, что большая. Тогда мы взяли пилку и отпилили почти что целый метр елки.

Вот видишь? — сказал Миша. — Уже лучше. Теперь можно попробовать и шоколадный набор — свежий ли. Знаешь что? Давай возьмем по одной рыбке?

Мы взяли по одной рыбке и по четыре конфетные хлопушки.

— Знаешь что, — сказал Миша. — Теперь ты съешь часы, а я возьму себе сапог. А то елка у нас будет слишком уж завешена.

Потом я взял сапог, а Миша — часы, потому что мы с Мишей друзья и во всем у нас должно быть равенство.

— Теперь мне кажется, — сказал Миша, — что у нас все в норме.

Мы сосчитали шоколад и конфетные хлопушки. Потом Миша сосчитал ветки, чтобы знать, сколько конфет вешать на каждую. У Миши по математике пятерка, и вот он с помощью деления вычислил, что на каждую ветку выходит по три штуки, а девять еще остается нам.

Эти девять фигурок мы съели, чтобы они нас не путали.

Но потом Миша сказал, что по три фигурки на одну ветку будет мало и что елка будет редкая.

И мне показалось, что елка будет редкая, потому что ветки были довольно-таки длинные, а мы этого сразу-то и не заметили. Тогда мы снова взяли пилку и отпилили еще примерно полметра.

Потом Миша взял рака, а я звезду. Но когда мы снова все подсчитали, то оказалось, что елка будет очень густая. Месяц в наборе был только один, поэтому мы его поделили. Потом мы разделили солнце и конфетные хлопушки.

Но мы, наверное, как-то обсчитались, потому что, когда мы начали развешивать, на каждую ветку выходило по две штуки.

Миша не успокоился и сказал:

— Просто не знаю, что это только делается с елкой! Как-то она мне не нравится. Хлопушек у нас хватает, только вот веток многовато.