До поздней ночи они провозились с дневником Бема и корабельным журналом «UM-34». Реми отмечала в дневнике места, которые, как она считала, могут помочь им лучше понять характер немецкого подводника. Сэм в обратном порядке восстанавливал путь, проделанный субмариной до места последнего упокоения, — вычисляя порт отправки.

— Вот, — сказала Реми, выпрямляясь на стуле и постукивая пальцами по дневнику. — Ключевое имя: Вольфганг Мюллер. Послушай запись от третьего августа сорок четвертого: «Завтра мы с Вольфи, моим братом по оружию, впервые выходим в море. Господи, молю Тебя, дай нам сил выполнить задание и послужить нашей стране, нашей любимой Германии».

— Брат по оружию… — задумчиво повторил Сэм, — и обладатель второй бутылки. Значит, Мюллер также служил в Кригсмарине… Бем — капитан «UM-34», Мюллер — капитан… чего? Может, «Гертруды»? Корабля-базы?..

— Может быть. — Реми взяла мобильник и набрала студию. — Сельма, поколдуешь для нас кое над чем? Все, что сможешь нарыть на моряка Кригсмарине, участника Второй мировой по имени Вольфганг Мюллер. Летом-осенью сорок четвертого он, вероятно, был капитаном какого-то военного судна… Ага, спасибо.

Верная себе, Сельма перезвонила ровно через полчаса.

Реми поставила звонок на громкую связь.

— Я нашла его досье, — объявила Сельма. — Вам какую биографию: длинную или короткую?

— Давай пока короткую, — ответил Сэм.

— Фрегаттенкапитан Вольфганг Мюллер. Родился в тысяча девятьсот десятом году в Мюнхене. В Кригсмарине вступил в тысяча девятьсот тридцать четвертом. Стандартная военная карьера, взысканий не имеется. К сорок четвертому дослужился до капитана вспомогательного транспорта «Лотарингия». Портом приписки значится Бремерхафен, местом службы — Атлантика. Согласно архивам ВМФ Германии, до переименования в «Лотарингию» это был «Лондон» — грузовой паром, построенный французами. В сороковом немцы захватили французский паром и переоборудовали его в минный заградитель. В июле сорок четвертого «Лотарингия» получила особое задание, но в чем именно оно заключалось, я так и не выяснила.

— Минный заградитель? — удивилась Реми. — Зачем им понадоби…

— К тому времени немцы проигрывали войну и знали это — все, кроме Гитлера, разумеется, — пояснила Сельма. — Они были в отчаянии. Все вспомогательные суда, которые они еще недавно могли бы использовать для транспортировки «UМ-34», оказались либо потоплены, либо переделаны в корабли конвоя. Среди множества блогов, посвященных этой теме, я наткнулась на веб-сайт с интересным названием «Выжившие с „Лотарингии“». Похоже, в сентябре сорок четвертого «Лотарингия» попала в шторм у берегов Виргинии-Бич, была атакована эсминцем ВМС США и вышла из строя.

— И случилось это примерно в пятидесяти милях к югу от залива Покомок, — сказала Реми.

— Верно. Тогда выжило меньше половины команды. А те, кто выжил, провели остаток войны в Кэмп-Лоди, лагере для военнопленных в Висконсине. Корабль отбуксировали в Норфолк, а после войны продали грекам. Насколько я знаю, он может до сих пор быть на плаву: нет никаких записей о списании.

— А Мюллер? Что стало с ним?

— Пока не знаю. Продолжаю искать. В одном блоге, который ведет внучка выжившего по фамилии Фрох, — своеобразный дневник событий, предшествовавших нападению, — говорится о том, что «Лотарингия» почти месяц простояла на секретной немецкой базе на Багамах.