Чиириани вышел, закрыв за собой дверь. Сэм достал спутниковый телефон и набрал номер Сельмы. Через двадцать секунд жужжания и щелчков в трубке зазвучал ее голос.

— Мистер Фарго, все в порядке?

— Пока вроде да. Что у вас?

— Все тихо.

— Я хочу, чтобы ты пробила для меня один номерной знак. Машина с Эльбы, так что это может оказаться непросто. Если возникнут трудности, звони Рубу Хейвуду.

Он дал ей телефон офиса Чиириани.

— Ладно. Посмотрим, что получится. Ждите звонка.

Через двадцать минут Сельма перезвонила.

— Пришлось попотеть, зато я выяснила, что итальянская база данных по транспортным средствам довольно уязвима для взлома.

— Приятно знать, — сказал Сэм.

— Номера бежевого «пежо», верно?

— Угу.

— Тогда у меня для вас плохие новости. Машина зарегистрирована на офицера местной полиции. Ловите данные.

Сэм подождал три минуты, пока загрузится почта, отсканировал содержимое, поблагодарил Сельму и повесил трубку. Затем посвятил в подробности Реми.

— Либо я сам не заметил, как превысил скорость, либо кто-то нами интересуется, — сказал он.

— Если бы они действовали официально, нас бы задержали еще на пароме в Рио-Марина.

— Верно.

— Что ж, по крайней мере, мы предупреждены.

— И знаем, как выглядят наши новые преследователи.

По совету Чиприани они провели час, осматривая Рио-нель-Эльба, но при этом вели себя как можно осторожнее: не покидали пределы деревни и все время держались людных мест. Ни «пежо», ни его пассажиры так и не объявились.

Держась за руки, Сэм и Реми гуляли по улице.

— Я все думаю над словами Иветт… о том, что Холков, вероятно, уже побывал на Эльбе, разыскивая склеп Лорана. Бондарук знал, что мы рано или поздно здесь появимся. Это логично.

— Значит, он затаился и ждет, пока мы сделаем за него всю тяжелую работу, — отозвалась Реми.

— Умный ход, — сказал Сэм.

В полшестого, когда они вернулись в музей, Чиприани как раз запирал двери. Сэм и Реми согласились у него погостить.

Его дом, окруженный оливковой рощей, располагался всего в миле от места работы. Синьора Чиприани, дородная, как и ее муж, с блестящими карими глазами, вместо приветствия расплылась в улыбке и расцеловала каждого в обе щеки. Они с мужем обменялись скороговоркой фраз на итальянском, и Умберто проводил Сэма и Реми на крыльцо, где в уютном уголке под свисающим с карниза пологом из белого клематиса стояло несколько стульев.

— Простите, я вас покину на секунду, — сказал Умберто. — Помогу жене на кухне.

Сэм и Реми едва расселись, как Умберто и его жена, которую он представил как Терезу, вновь появились с подносом и стаканами.

— Надеюсь, вам понравится лимончелло.

— С удовольствием попробуем, — сказал Сэм.

Лимончелло оказался подслащенным лимонадом, сдобренным доброй порцией водки.

— Cento anni di salute e felicita, — сказал Умберто, поднимая стакан.

Дождавшись, пока все пригубят, он спросил:

— Знаете тост «Cento anni di salute e felicita»?

Реми на миг задумалась и перевела:

— Сто лет счастья и здоровья?

— Браво! Пейте. Скоро сядем за стол.

После ужина они вернулись на крыльцо и присели в полумраке, потягивая кофе и наблюдая за перемигиванием светлячков на деревьях. Из дома, где осталась Тереза, доносился звон посуды.