— Я так понимаю, вы вооружены? — сказал Холков.

— Учитывая обстоятельства, это показалось мне разумным, — ответил Сэм.

— А теперь, мистер Фарго, осторожно передайте оружие мне.

Сэм медленно достал «люгер» из кармана и бросил на землю между ними.

Холков осмотрелся.

— Где Чиприани?

— Валяется в собственном сарае, связанный и с кляпом во рту, — солгал Сэм. — Мы тут с ним побеседовали по душам, и он все выложил.

— Тем хуже для него. Все равно это ничего не меняет. Отдайте мне книжку.

— Сначала отзовите Бьянко!

— А то что? У вас нет рычагов воздействия — нечем пригрозить, нечего предложить. Отдайте мне дневник, или на счет «три» я отдам команду стрелять. Мой друг вас прикончит, и мы заберем книгу.

В десяти футах позади и чуть левее от Холкова из травы вокруг одного из склепов тенью вырос силуэт человека и стал крадучись пробираться вперед.

Сэм не спускал глаз с Холкова.

— Откуда мне знать, что вы нас не пристрелите, как только получите книгу?

— Ниоткуда, — хмыкнул Холков. — Как я уже сказал, вы не располагаете необходимыми рычагами воздействия.

Силуэт замер за спиной Холкова на расстоянии вытянутой руки. Сэм с улыбкой пожал плечами.

— Вынужден с вами не согласиться.

— Поясните, что вы имеете в виду.

— Полагаю, он имеет в виду меня, — сказал Умберто.

Холков напрягся, но остался стоять неподвижно, на лице не дрогнул и мускул. А вот Усач начал разворачиваться в сторону Умберто. Итальянец рявкнул:

— Если он сдвинется еще хоть на дюйм, я с удовольствием тебя пристрелю, Холков!

— Стоять! — приказал русский.

Усач застыл.

Умберто сказал:

— Сэм, прости мне фокус с исчезновением. Не было времени раздумывать.

— Считай, что прощен, — ответил Сэм. Затем обратился к Холкову: — Скажите Бьянко, чтобы отдал Реми пистолет и подошел сюда.

Холков медлил. На его лице заиграли желваки.

— Второй раз просить не буду, — сказал Сэм.

— Бьянко, отдай ей пистолет и лезь через ограду.

Бьянко что-то прокричал в ответ. Несмотря на свой скуднейший — чуть больше стандартных приветствий — запас итальянских слов, Сэм не сомневался, что были упомянуты «экскременты», «разнузданный секс», а может, и то и другое.

— Бьянко, живее!

Не оборачиваясь, Сэм позвал:

— Реми!

— Пистолет у меня. Этот перелезает через ограду.

— Холков, передайте своему усатому приятелю, чтобы взял винтовку за ствол и закинул через ограду в кусты.

Холков отдал приказ, и мужчина подчинился. Бьянко, перелезший через ограду слева от Сэма, обошел его и встал рядом с Холковым и Усачом.

— Теперь вы, — сказал Сэм Холкову.

— Я не вооружен.

— Покажите.

Холков снял куртку, вывернул ее наизнанку и бросил на землю.

— Рубашку.

Холков выпростал заправленный в брюки подол рубашки и медленно покружился на месте. Сэм кивнул Умберто. Задержавшись, чтобы передать Сэму «люгер», итальянец осмотрел Холкова со всех сторон и снова вернулся на открытое пространство.

— Stronzo! — пролаял Бьянко.

— Что он сказал? — спросил Сэм.

— Предположил, что, когда я появился на свет, мои мать и отец не были женаты.

— Я тебя прикончу, — прошипел Бьянко.