И тут мир стал черным, и тишина накрыла землю. Пение прекратилось. Очнувшись, Корин огляделся по сторонам и понял, что остался один. Нира исчезла. Он посмотрел вниз, но на земле ее тоже не было. Корин опустился ниже, чтобы убедиться в этом. Никаких следов. Странная мысль промелькнула в голове у Корина: что если его мать провалилась в одно из отверстий Туннеля отчаяния? Волки тоже куда-то пропали. Может быть, они тоже ушли в туннель? Неужели сама земля расступилась, чтобы поглотить зло? «Пусть навеки останутся в этом туннеле!» — подумал Нирок и вдруг заметил на земле, чуть поодаль, что-то белое. Подлетев ближе, он увидел несколько трупов волков, но ни одного совиного тела. Корин не успел запомнить всех волков, пришедших вместе с ними в каньоны, но с первого взгляда понял, что среди павших нет ни одного верволка. Все погибшие были обычного размера, и шерсть у них была обычного волчьего цвета — разных оттенков серого и светло-бежевого. Неужели с верволками после смерти происходит то же самое, что и с хагсмарами, о которых они читали в легендах о Хууле? В одной из легенд рассказывалось, как после битвы в пустыне погибшие хагсмары утратили свой колдовской облик, превратившись в обычных ворон. Корин опустился еще ниже, и тут желудок у него оцепенел. Впереди было нечто ужасное. Его сердце, разум и желудок восставали против этого. «Нет, нет. Только не Сумрак. Только не Сумрак!»

Глава XXIV

Только не Сумрак!

Это оказался не Сумрак. Это был Коди. Безутешная Джильбана рыдала над телом юного волка, лежавшего на «Книге Крит» с перерезанной глоткой.

— Он спас книгу, — выла Джильбана. — Он спас ее, но ради чего? Зачем?

Она вскинула голову, и у Корина оборвалось сердце. Перед ним была мать, больше жизни любившая свое дитя.

Рядом с телом Коди лежал Сумрак. Мадам Плонк кружила над ним, обмахивая его своими крыльями. Члены стаи в скорбном молчании стояли неподалеку. Сумрак потерял слишком много крови: тело его обмякло, невидящий взгляд блуждал где-то далеко отсюда.

— Как мы донесем его до Великого Древа? — спросил Корин.

— Никак, — мрачно ответил Копуша. Корин растерянно заморгал. Что это значит? Неужели Копуша хочет сказать, что Сумраку суждено умереть здесь? Но этого просто не может быть! Почему стая ведет себя совсем не как стая? Кстати, о стае — где Сорен?

— Где Сорен? Он ранен?

— Нет, — ответила Гильфи. — Сорен с Доком Яроклювом улетели в Амбалу. Им придется лететь весь остаток ночи и целый день.

— Но зачем? — теряя терпение, воскликнул совершенно сбитый с толку Корин, но никто ему не ответил. Казалось, члены стаи даже не услышали его вопроса. Словно зачарованные, они смотрели на последние отсветы угля Хуула, тающие в глазах молодого короля. — Зачем? — уже тверже спросил Корин. — Зачем ему понадобилось лететь в Амбалу, да еще в такое время?!

Шагнув вперед, Гильфи внимательно всмотрелась в глаза Корина, ища в них следы только что увиденного огня.

— Они полетели искать Укусс и Хитриссу.

— Укусс и Хитриссу! — воскликнул Корин, и желудок его подпрыгнул от радости. Наконец-то он все понял! Укусс и Хитрисса были летучими змеями, подругами совы Мглы, жившей в орлином гнезде высоко в горах Амбалы. Корин подружился с этими змеями после того, как, сбежав от своей матери и Чистых, вынужден был скрываться в лесах Южного царства. Тогда-то он и узнал, что если аккуратно смешать капли смертельного яда, падавшего с кончиков раздвоенных языков летучих змей, то можно получить лекарство, исцеляющее самые страшные раны и болезни.