|
Послушные рабы в это тоже верили. Послушный всегда считает себя добродетельным, а не трусливым. Если власть подразумевает подчинение, свобода подразумевает равенство; власть существует, когда один человек подчиняется другому, а свобода — когда люди не подчиняются другим людям. Таким образом, фраза «власть существует» равносильна фразам «существуют классы и касты» или «существуют подчинение и неравенство». Фраза «свобода существует» равносильна фразам «существует бесклассовость», «существует равенство и братство». Разделяя людей на классы, власть порождает расслоение, раскол, антагонизм, страх, разобщённость. Свобода, ставя людей в равное положение, порождает сотрудничество, сплочённость, согласие, ощущение безопасности. Когда отношения между людьми основаны на власти и принуждении, они расходятся; когда на свободе и отсутствии агрессии — люди тянутся друг к другу. Эти факты самоочевидны и не требуют доказательств. Если бы авторитаризм не обладал встроенной, заранее запрограммированной структурой Бесконечной Игры, люди давным давно от него отказались бы и выбрали свободу. Обычный пацифист, жалуясь на войну и на то, что молодых людей отправляют на смерть старики бюрократы, которые сидят в своих кабинетах и ничем не рискуют, упускает самое главное. Требования призывать в армию самих стариков, чтобы они сражались на ими же развязанных войнах, или в первый же день войны отправлять на передовую руководителей воюющих государств, и т. п., взывают к так называемому «чувству справедливости», которого попросту не существует. Типичный послушный гражданин авторитарного общества считает нормальным, очевидным и «естественным», что он должен слушаться старших и доминирующих самцов, даже рискуя жизнью, даже вопреки интересам его близких, даже в случаях, которые явно несправедливы и абсурдны. «Атака лёгкой бригады» — история группы молодых самцов, отправившихся на явную смерть в вопиюще идиотской ситуации только потому, что они подчинились бессмысленному приказу, — была и остаётся популярной поэмой [77], поскольку бездумное подчинение молодых самцов старшим самцам было и остаётся наиболее ценимым из всех условных рефлексов и в обществе приматов, и в обществе людей. Необходимость подчиняться власти вводится в человеческое сознание с помощью такого механизма, как кодирование восприятия. То, что соответствует коду, считается приемлемым; все остальное Проклинается. А все Проклятое игнорируется, оставляется без внимания, не замечается, а в идеале — полностью забывается. Самая отвратительная форма Проклятия резервируется для тех вещей, которые невозможно игнорировать. Сначала их покрывают толстым слоем сознательно навязываемых предубеждений, пока они не станут совершенно неузнаваемыми. А потом уже их можно загнать в систему, классифицировать, инвентаризировать и благополучно похоронить. Именно это происходит с каждой Проклятой Штуковиной, которая слишком колюча и цепка, чтобы её можно было полностью искоренить. Как подметил Джосая Уоррен, «Опасно понимать новые вещи слишком быстро». Мы их практически никогда не понимали. Мы их убивали и мумифицировали трупы. Возможно, монополия на средства коммуникации характеризует правящую элиту точнее, чем знаменитая марксистская формула «монополия на средства производства». Поскольку человек расширяет свою нервную систему с помощью таких каналов передачи информации, как письменное слово, телефон, радио и т. п., тот, кто контролирует эти средства, контролирует часть нервной системы каждого члена общества. Информационное содержание средств коммуникации становится частью содержания сознания каждого отдельного человека. Так, в дописьменных обществах табу на устное слово были более многочисленными и жёсткими, чем на любом более сложном уровне общественной организации. С изобретением письменности — иероглифической, идеографической или алфавитной — табуированию подвергается уже в основном этот носитель информации; общество проявляет меньше внимания к тому, что люди говорят, и больше к тому, что пишут. |
