Бешенство, в котором он несколько минут назад ворвался в эту спальню, превратилось в безумное возбуждение. Верити всем своим существом почуяла эту перемену. Она внезапно поняла, что эти чувства, бушующие в душе Джонаса, неразрывно связаны друг с другом.

Эта мысль не на шутку встревожила Верити, но тут Джонас легко подхватил ее на руки и повалил на кровать.

Рывком расстегнув свои джинсы, он через секунду предстал перед ней обнаженным. В темноте лицо его казалось Верити напряженным и неумолимым. Джонас двинулся к постели, играя великолепными мускулами.

Верити чуть не задохнулась, когда Джонас навалился на нее всем своим телом. Почувствовав, сколь велико желание этого сильного мужчины, она вдруг тихонько затрепетала от собственного зарождающегося возбуждения.

Их ноги переплелись, одной рукой он дерзко задрал подол ее ночной сорочки.

— Хочу тебя, — хрипел он. — Как же я хочу тебя, Господи! Ты должна быть моей. Ты моя!

Руки Джонаса медленно разжигали ответное пламя в теле Верити. Теперь его страсть превратилась в ее желание. Верити извивалась под Джонасом, самозабвенно отдаваясь чувствам, сжигавшим ее любовника. Сонм совершенно новых ощущений поглотил ее. Верити бросало то в жар, то в холод, ее попеременно охватывало то мучительное волнение, то не менее мучительное желание как можно скорее капитулировать. Она казалась себе одновременно дикой и кроткой, свободной и скованной.

— Да! — тихо воскликнула Верити, когда Джонас накрыл ладонью ее увлажнившееся лоно. Бешено изгибаясь, она вцепилась в плечи любовника. — Да! Да!

Джонас хрипло прошептал что-то неразборчивое, грубо раздвинул коленом ноги Верити и устроился между ними. Потом нагнулся и поцеловал атласную кожу ее бедра, слегка прикусив зубами. Теперь дошла очередь и до ночной сорочки. Джонас задрал ее еще выше, и Верити приподнялась на локте, чтобы помочь ему.

Однако этого и не требовалось. Раздался слабый треск, и легкая ткань порвалась под нетерпеливой рукой.

Это на мгновение отрезвило Верити. Она испуганно вздохнула и застыла.

— Нет! Не думай об этом! Не теперь, Верити! — просипел Джонас. — Забудь о своей сорочке! Думай обо мне.

Дай мне свои руки и держи меня… Держи так, как тогда, в коридоре.

От этих слов Верити снова испытала страх и, оцепенев, уставилась на Джонаса.

Тот отчаянно выругался, заскрежетал зубами и воззвал к своей воле и выдержке. Очень скоро Верити почувствовала, как к Джонасу возвращается самоконтроль.

Его тело окаменело от напряжения. Грудь мерно вздымалась и опускалась. Несколько долгих секунд они лежали неподвижно, но вот наконец Джонас открыл глаза, и Верити увидела в них тлеющий огонь, который ему удалось частично погасить.

— Не бойся, — глухо произнес он. — Я не причиню тебе зла.

Ее страх начал быстро улетучиваться. Пальцы безотчетно заскользили по плечам Джонаса.

— Я знаю, — тихо прошептала Верити.

Она действительно не боялась Джонаса Куаррела. Ее пугало лишь нечто неведомое, таящееся в нем.

Джонас слегка отстранился и, не сводя с Верити горящих страстью глаз, медленно скользнул рукой вдоль ее тела — сверху вниз, от груди до живота… Пальцы его задрожали от вожделения, коснувшись внутренней поверхности ее бедер. Но теперь Джонас полностью владел собой.

Он вновь поднял руку и повторил свой нежный путь.

Он неотрывно смотрел на нее, и Верити не могла отвести глаз. Своим взглядом и бережной лаской Джонас давал понять, как сильно нуждается в ней, и это удерживало Верити гораздо сильнее, чем железный капкан его объятий. Нескончаемо долго длилась эта нежность, нескончаемо долго повторяла рука Джонаса изгибы тела Верити.

— Дотронься до меня, — тихо попросил он.