|
Профессор встретил ее непроницаемым взглядом. — Надо уходить. — Он обращался скорее к Слоан. — У меня нет в этом ни малейших сомнений. Настал черед Блейка. — Я поддерживаю доктора Годдар, — напряженным голосом произнес он и вытер струившийся по лбу пот. — Роско? Ковбой уставился в небо. — По моему мнению, нам вообще не стоило соваться в эту проклятую долину, какие бы замечательные развалины здесь ни скрывались, — проворчал он. — А теперь того и гляди зарядит дождь и зальет этот узкий каньон, который связывает нас с миром. Так что нам надо отсюда убираться, и поскорее. Нора посмотрела на Бонаротти. — Я согласен на все. — Итальянец небрежно махнул зажатой в пальцах сигаретой. — Какое бы решение вы ни приняли, я к нему присоединюсь. — Итак, четверо за немедленное возвращение, двое — против, один воздержался, — отчеканила Нора, в упор глядя на дочь профессора. — Итог ясен, обсуждать больше нечего. Послушайте, мы же не собираемся бросать город на произвол судьбы, — добавила она другим, более мягким тоном. — Сегодня до темноты мы завершим наиболее срочную работу, произведем дополнительную съемку и закопаем ямы. Отберем некоторые артефакты, наиболее характерные для этого объекта. А завтра на рассвете двинемся в путь. — Вы думаете, мы управимся до конца дня? — усмехнулся Блейк. — Для того чтобы законсервировать объект по всем правилам, требуется куда больше времени. — Я это прекрасно знаю. Но мы сделаем все возможное. С собой возьмем минимум поклажи, чтобы передвигаться быстрее. Остальное спрячем в надежном месте. Все молчали. Лицо Слоан точно окаменело. Она буквально сверлила взглядом начальницу экспедиции. — Не будем терять времени, — устало произнесла Нора, поднимаясь. — У нас много дел. 40 Смитбэк опустился на колени перед входом в палатку, робко приподнял полог и со смешанным чувством жалости и отвращения заглянул внутрь. Арагон, завернув тело Холройда в два слоя пластика, поместил его в огромный непромокаемый мешок, желтый с черными полосами. Несмотря на все меры, в палатке ощущался трупный запах, смешанный с запахами спирта и бетадина. Смитбэк подался назад, стараясь дышать через рот. — Не уверен, что смогу это сделать, — пробормотал он. — Давай-ка покончим с этим побыстрее, — буркнул Свайр. Ни один бестселлер на свете не стоит подобных мучений, вздохнул про себя журналист. Вытащив из кармана красную бандану, он обвязал ею рот. Затем натянул рабочие перчатки поверх резиновых, выданных ему Арагоном, и покорно нырнул в палатку вслед за ковбоем. Не говоря ни слова, Роско положил рядом с жутким мешком деревянный шест, и они вместе со Смитбэком прикрутили его веревками. На концах веревок Свайр сделал петли. Взяв шест за оба конца, ковбой и журналист вынесли тело из палатки и взвалили ношу на плечи. Холройд при жизни не отличался крупными габаритами, и Смитбэку не потребовалось особых усилий. Бедняга весил фунтов сто пятьдесят, максимум сто шестьдесят, пронеслось у него в голове. Следовательно, на каждого приходится около восьмидесяти фунтов груза. Странно все-таки. В столь трагичных обстоятельствах мозг пытался занять себя подобными бытовыми упражнениями. Журналист вдруг ощутил острый приступ сочувствия к невысокому худощавому парню, такому добродушному и непритязательному. |
