|
А глаз у Энрике острый, надо отдать старику должное. Блейк самодовольно усмехнулся. Его глаз, как выяснилось, намного острее. Он посидел в темноте, ожидая пока успокоится бешено колотившееся сердце. Там, за нагромождением камней, скрывалось некое помещение. Зачем понадобилось с таким старанием прятать его от посторонних глаз? Скорее всего, особое захоронение, а может, вход в катакомбы. Вполне вероятно, его находка имеет огромную научную ценность. Блейк окинул склеп взглядом. Арагон, занятый исследованиями, связанными со смертью Холройда, сегодня здесь не появлялся. Арон вновь направил фонарик в крысиный лаз, пытаясь высмотреть хоть что-нибудь. На сей раз луч рассыпался яркой вспышкой, угодив в темноте на блестящую поверхность. Блейк отвел фонарик и опять замер, пытаясь совладать с волнением. А потом он сделал то, чего не делал никогда в жизни. Подняв острый обломок кости, профессор принялся выковыривать вокруг крысиной норы мелкие камни. Поначалу Арон действовал осторожно, затем, увлекшись, начал обращаться с завалом все более бесцеремонно. Вскоре взгляду его открылся узкий проход. Опасности, отравления и болезни, совсем недавно не дававшие ему покоя, словно прекратили существование. Одно-единственное желание завладело им без остатка — увидеть, что таит в себе загадочная темная пещера. На взмокшее лицо налипала пыль. Стянув с головы бандану, он замотал нос и рот и продолжил расшатывать камни. Кость раскрошилась на мелкие кусочки, и Блейк вцепился в валуны голыми руками. Через пять минут ему удалось расширить проход. Теперь он вполне мог в него протиснуться. Арон размотал бандану и вытер руки о штаны. Вздохнув полной грудью, он с решительным видом полез в проделанную им дыру. Выбравшись на ту сторону завала, профессор, тяжело отдуваясь, поднялся на ноги. Просторную темную пещеру наполнял тяжелый, горячий и, как ни странно, очень влажный воздух. Блейк пошарил вокруг фонариком. Луч снова скользнул по блестящей поверхности. Он шумно задышал. В темноте так блестеть способно только золото! Арон направил свет прямо на источник сияния, и сердце его едва не выпрыгнуло из груди. Перед ним возвышалась Великая кива. Еще одна Великая кива. На фасаде в луче фонарика искрился золотой диск. Вход в нее, расположенный сбоку, оказался завален камнями и засыпан песком. Поблизости сквозь мрак проступали очертания небольших, но прекрасно сохранившихся зданий. Вот уже более семи веков человеческий взгляд не касался двухэтажных построек и лестниц, надежно скрытых в пещере. Неверным шагом Блейк приблизился к киве и дрожащей рукой коснулся диска. Эффект золотого сияния достигался при помощи ярко-желтого пигмента — по всей вероятности, охры, — смешанного с мельчайшими частицами слюды. Искусство древнего мастера, прекрасно отполировавшего поверхность и сумевшего придать ей сходство с благородным металлом, воистину впечатляло. Диск, украшавший киву дождя, изготовили, без сомнения, тем же способом, однако золотой намного превосходил его по величине. Диаметр его составлял никак не менее десяти футов. По лицу Блейка блуждала растерянная улыбка. Без всякого сомнения, он отыскал киву солнца. 42 Ближе к вечеру ветер почти разогнал тучи, и над каньонами заиграли золотые отблески заката. Несмотря на сияние узкой полосы расчистившегося неба, тенистые края долины уже погрузились в ночной сумрак. После короткого дождя, прошедшего днем, все запахи стали отчетливее. Благоухание умытой листвы смешивалось со смолистым запахом кедрового дыма и влажного песка. Нора, отчаянно пытаясь застегнуть молнию на переполненном мешке, совершенно не замечала окружавшего ее великолепия. |
