|
Внезапно он едва не выругался от досады на самого себя. Забравшись в рощу, Роско совершил непоправимую ошибку. Сердце тоскливо сжалось. Долину стремительно заполняла ночная тьма, и в густых зарослях он не видел дальше собственного носа. Свайр выжидал, всем телом содрогаясь от пульсирующей в жилах крови. Напрягая глаза, он пытался различить хоть какое-то шевеление среди древесных стволов, слившихся в ночи в единую темную массу. Очень осторожно ковбой извлек из кобуры револьвер. Сделав пару шагов, он ощутил, как вода лизнула сапоги. Уровень поднялся еще выше, пронеслось в каком-то дальнем уголке сознания. Приступ ярости, толкнувший его на решительные действия, потихоньку улегся, и в душе остался лишь липкий, холодный страх. Глухая темень обступила со всех сторон. Слух тоже оказался плохим помощником. Упорный и деловитый шум потока заглушал все прочие звуки. В распоряжении Роско осталось только обоняние. Однако даже оно сыграло с ним скверную шутку. Неизвестно почему, но его ноздри не улавливали ничего, кроме нежного, сладковатого аромата сорванных цветов. Слева от себя Свайр все же успел уловить едва заметное движение. На фоне густого сумрака прорисовалась косматая тень. Оказывается, враги все время скрывались в роще и видели каждый его шаг! Пронзительно вскрикнув, ковбой вскинул револьвер и выстрелил. Слишком поздно. Выбитый из рук, «магнум» с тяжелым плеском упал в воду. Последнее, что видел Роско, был холодный блеск отточенной кромки черного лезвия, устремившегося к нему сквозь темноту ночи. 56 Блейк, дрожа от усталости и волнения, подсунул под печать лезвие ножа. Он слегка надавил на рукоятку, стараясь не повредить глиняную пластину, однако не рассчитал сил. Кусок печати шлепнулся в пыль вместе с ошметками штукатурки. — Осторожнее! — Слоан стояла около треножника с камерой. Арон прилип глазами к образовавшемуся отверстию, но оно оказалось слишком маленьким, и ему ничего не удалось разглядеть. Из долины доносились приглушенные раскаты грома. Блейк откашлялся в кулак, сплюнув черную от пыли мокроту. С отвращением вытерев ладонь платком, он продолжил разбирать остатки каменного завала. Бонаротти, успевший расчистить песчаные наносы у дверей, присоединился к нему. Через полчаса их взорам предстала еще одна печать и верхняя часть входного проема, высотой примерно в три фута. Слоан сделала несколько фотографий и записей в блокноте. Блейк осторожно снял ножом вторую глиняную пластинку. Лишь тонкий слой штукатурки отделял его от долгожданного открытия, от неопровержимого доказательства справедливости его теорий. Он подобрал кирку, крепко сжал ее в покрытых ссадинами и синяками руках и нанес удар. Огромный кусок перегородки вывалился на землю. Блейк нанес новый удар, расширяя проход. Теперь перед ним зияла дыра с неровными краями. От волнения он выронил инструмент. К нему подскочила Слоан. Вытащив из кармана фонарь, она направила луч в отверстие и припала к нему лицом. Все ее тело сотрясала мелкая дрожь. Девушка молча повернула к нему сияющее лицо. Профессор выхватил у нее фонарь и сам уставился в дыру. Слабый желтый луч не мог полностью рассеять царивший внутри мрак. Однако стоило пятну света скользнуть по стенам, сердце Блейка сжалось от восторга. Блеск золота наполнял киву… золото сверкало на полу и на каменной полке, тянувшейся по периметру строения. Похоже, древние жрецы сплошь заставили ее золотыми предметами, испускавшими волшебное сияние. — Скорее, скорее! — замахал фонарем Блейк. — Это настоящая золотая кладовая! — Мы должны действовать по правилам! — напомнила Слоан. |
