|
Нора вернулась в палатку. — Как ты себя чувствуешь? — спросила она у лежавшего ничком Смитбэка. — Бодр и свеж как огурчик, — отрапортовал тот. — Хотя, может, с виду этого и не скажешь. Взглянув на влажные волосы, прилипшие к его лбу, она ощутила внезапный приступ нежности. — Идти сможешь? — Это еще зачем? — Мне кажется, нам не стоит оставаться в лагере. Смитбэк вопросительно взглянул на нее. — По-моему, здесь творится что-то неладное, — пояснила начальница экспедиции. — Думаю, вскоре мы все выясним. Но для начала нам лучше укрыться где-нибудь в безопасном месте. Вручив ему пару таблеток обезболивающего и флягу с водой, она обработала раны его на спине. Журналист лишь скрипел зубами, однако не издал ни звука. — Вот уж не думала, что ты такой терпеливый, — улыбнулась Нора. — Я сам себя не узнаю, — пробормотал он в ответ. — Видно, мутная купель совершенно преобразила мою сущность. Его бил озноб, лоб покрылся холодным липким потом. Очевидные признаки шока, отметила про себя начальница экспедиции. Дождь усилился, брезентовые стены палатки прогибались под порывами ветра. Нет, сейчас Смитбэк никак не мог подняться и выйти под холодные струи. — Тебе лучше всего подремать. — Нора погладила его по щеке. — А я попытаюсь приготовить тебе горячее питье. Накрыв его спальным мешком, она откинула полог палатки. — Нора! — окликнул он тихим голосом. — Да? Смитбэк пристально глядел на нее. — Нора, — снова произнес он, — после того что мы с тобой пережили, я… я хочу открыться тебе… рассказать о том, что я чувствую. Она удивленно взглянула на него, подвинулась ближе и сжала его руку в своих. Губы Смитбэка тронула слабая улыбка. — Скажу тебе честно, я… чувствую себя хреново. — Ты неисправим. — Нора невольно рассмеялась. Она нагнулась и поцеловала его. Затем поцеловала вновь, долгим, нежным поцелуем. — Еще, пожалуйста, — пробормотал Смитбэк. Нора улыбнулась, покачала головой и выскользнула из палатки. Съежившись под дождем, она заспешила к мешкам, где хранились съестные припасы. 58 Ряды сосудов сверкали во мраке золотыми боками. Зрелище поглотило ее без остатка. Мир за стенами кивы, казалось, перестал существовать. Слоан забыла обо всем — о смерти Холройда, о страшном наводнении, погубившем троих членов экспедиции, о неведомых врагах, выпустивших кишки лошадям. На такое она не смела даже надеяться. За истекшее столетие археологам удалось отыскать лишь несколько фрагментов черно-желтой слюдяной керамики, а здесь, в киве, перед ней сияли не просто великолепно сохранившиеся образцы. Их оказалось великое множество. Никогда прежде она не встречала столь восхитительных, таких несказанно прекрасных сосудов. Каждый поражал изысканностью формы, каждый испускал магический блеск. Основным материалом древним мастерам служила обычная желтая глина, приобретавшая поразительно яркий оттенок благодаря добавлению измельченной слюды. В результате их изделия казались отлитыми из чистого золота. |
