В перерывах между выстрелами я услышал, как заработал пулемёт. Модест, посчитавший дистанцию приемлемой, одну за другой зачищал площадки на крышах башен. Там стояли готовые к бою штурмовые группы, прикрытые уже по традиции деревянными щитами. И по традиции это не помогло, очень скоро квадратные пятачки оказались завалены трупами. Это ничего не значило, на их место поднимутся новые, но хоть какие-то потери нанёс. Пусть это и капля в море.

Следом очнулся пулемёт Михея, тот сидел ниже, специально для него была сделана амбразура в стене, почти на уровне земли, так, чтобы стрелять настильно, по возможности пробивая каждой пулей нескольких врагов. А враги эти не заставили себя ждать, за каждой башней двигалась колонна бойцов в доспехах, большинство, конечно, в доспехах простых, отнюдь не рыцарских. Кольчуга с наплечниками и шлем-горшок. Неплохая защита от меча, приемлемая от стрелы, но вот для пули, да ещё винтовочной, это вообще не препятствие.

Позиция Михея располагалась таким образом, что две колонны справа и слева были в зоне досягаемости его огня, чем он немедленно и воспользовался. Свинцовая буря пошла по плотным рядам, сначала в одну сторону, потом в другую, потом пулемёт развернулся и точно так же прошёлся по другой колонне, отлично, теперь, когда башни всё же дойдут до стены, подниматься по ним будет просто некому.

Стреляли уже все, Лысый, потратив последний снаряд от мортиры, снова вернулся к своему карабину. Стрелял он с такой скоростью, что едва успевал перезаряжать, целиться не нужно, впереди сплошные цели, а с его оптикой на таком расстоянии можно врагам бородавки отстреливать.

Я расстреливал уже третий магазин, при этом старался не ронять их под ноги, а аккуратно убирать в разгрузку. Сдаётся мне, сегодня придётся перезарядить и не раз. Стрельба одиночными была каплей в море, перебить так восемь тысяч врагов нереально, зато мы, рассредоточившись по стене, могли доставать врагов там, куда не дотягивались пулемёты.

Стук «Максима» раздался уже из другого места, видимо, таких позиций было несколько, чтобы проредить врагов равномерно, а к Михею была приставлена бригада носильщиков. Но пока враг не останавливался, видимо, предел чувствительности к потерям пока не наступил. Я стрелял без остановки, чувствуя, как подбирается страх. Они не кончались и не думали останавливаться. Просто пёрли массой, прекрасно понимая, что это лотерея, смерть придёт или не придёт, как ты от неё не спасайся.

Теперь, когда враги подошли ближе, я мог их разглядеть. Вот высокий бородатый латник с алебардой и в шлеме, похожем на шляпу с полями. Щёлк! Он падает и пропадает под ногами следующих. Вот мелкий плюгавый мужик в кожаной куртке и с луком, который из-за тесноты не может толком натянуть. Щёлк! Мужик завалился на спину, выронив лук, а пуля, пробив его насквозь, зацепила следующего, который сложился пополам, схватившись за живот. Щёлк! Щёлк! Щёлк! Отбитым ушам выстрелы из карабина не кажутся уже такими громкими, просто щелчки. Перед стенами поле уже завалено трупами в два слоя, а сейчас начал появляться третий.

Я прекратил стрелять, присел на колено, развязал мешочек с патронами и начал набивать магазины. Руки дрожали, то ли от страха, то ли от контузии, в голове всё плыло, патроны никак не хотели лезть внутрь, с трудом набил один, взялся за второй, начал набивать третий, когда одна из башен достигла своей цели. Наверху было пусто, но секунду спустя туда вылез воин, который кинулся вперёд, чтобы перебросить дощатый помост. Длинный помост, избавляющий от необходимости засыпать ров.