– Мы выполняем свой долг – ищем вашу сестру.

Он прошагал на кухню.

– Мою сестру?! – Такого Катье не ожидала. Опомнившись, она кинулась за ним. – Но что вам нужно от Лиз? И почему вы ищете ее здесь?

На кухне царил полный кавардак: весь пол засыпан осколками посуды, по золотистой корочке свежеиспеченного хлеба прошлись солдатские башмаки. Катье выглянула в открытую дверь на веранду, но не увидела там ни Греты, ни сестриного посыльного.

– Где мадам Д'Ажене? – обратился к ней офицер.

– Кто вы такой? – сдавленным голосом спросила Катье.

Француз слегка поклонился.

– Позвольте представиться, граф де Рулон.

Он противно растягивал слова и все время охорашивался – то одернет камзол, то поправит кружевные манжеты. Один из солдат захлопнул дверь, перекрыв доступ солнечному свету, и на скуластое лицо графа легла тень.

– Что вам нужно от Лиз? – повторила Катье. (Это имя она помнила из писем сестры: когда-то граф де Рулон был ее любовником.)

Солдат вывалил на стол ложки и вилки из ящика, затем подхватил под мышку корзину с тремя дикими кроликами (их изловил Мартен, тем самым обеспечив семье недельное пропитание).

Катье хотела помешать ему, но мужская рука – грубо отстранила ее.

– Велика важность – три кролика! – усмехнулся граф. Она резким движением сбросила его руку.

– По вашей, милости нам придется, голодать.

– А вы строптивы, мадам. Жаль, что ваш покойный муж не успел вышибить из вас это фламандское упрямство.

– Так вы знаете, кто я? – Катье стиснула зубы; страх начал уступать место гневу. – Знаете и все-таки...

Невежа, презренный негодяй! .И как Лиз не погнушалась лечь с таким в постель!

Французские офицеры! Даже при жизни Филиппа Катье глубоко презирала этих пустоголовых аристократов. Напомаженные парики, кружевные манжеты – им бы в Версале по паркету шаркать, а не брать неприятельские редуты!

На кухне появился еще один офицер, кивнул графу, а ее будто и не заметил. На нем был светлый парик, а ткань мундира погрубее, чем у Рулона. Видно, младше по чину, решила Катье, Граф вопросительно приподнял бровь, на что второй офицер помотал головой.

Катье спрятала сжатые кулаки в сборках юбки.

– Хорошо же ваш король платит семьям тех, кто отдал за него жизнь! – язвительно бросила она.

Ноздри графа гневно раздулись, он смерил ее холодным взглядом.

– Будет вам плакаться. Брат вашего мужа, маркграф Геспер-Обский владеет половиной земель в Южных Арденнах. То-то ему было бы приятно узнать, что вы тут нюни распускаете, словно чумазая крестьянка!

Катье задохнулась от негодования. Да, этот подлец прекрасно понимает, что семья Филиппа относится к ней именно как к чумазой фламандской крестьянке, – недаром так злобно блестят его глазки.

Ну нет, граф, – подумала она, – не надейтесь, что вам удастся водить меня на цепочке, как медведя в базарный день!

С полыхающими очами она шагнула к Рулону, и неизвестно, что было бы, не вмешайся второй офицер:

– Господин граф, мы не можем найти женщину. Катье порывисто обернулась к нему.

– Еще бы! Как вы ее найдете, когда ее здесь нет? Едва ли она смогла бы спрятаться под стулом или в ящике буфета.

В ответ на подобную дерзость француз положил руку на эфес шпаги и в упор посмотрел на владелицу замка.

– Так где же она? – снова спросил граф де Рулон, с трудом сдерживая бешенство.

– Если ее нет в замке Д'Ажене, тогда не знаю. Почему бы вам не спросить ее мужа?

Второй офицер хмыкнул.

– Вы, видно, не слышали, мадам, что ваша сестра обошлась со своим супругом.