— Почему?

Фила глубоко вздохнула.

— Полагаю, что боюсь этого. Семьи такие хрупкие. Так часто что-то идет не правильно, даже несмотря на хорошие намерения с обеих сторон. В наше время люди так легко разводятся. Они ставят собственную персону и свою драгоценную свободу превыше своих детей, а потом обманывают всех и самих себя, что детям от этого только лучше, потому что по крайней мере родители не ссорятся каждый вечер за ужином.

— Полагаю, что с точки зрения статистики ты права. Количество разводов просто огромно. Да и работа, которой ты занималась, и твоя собственная судьба не могли добавить тебе веры в стабильность американской семьи.

— Да.

— Ты ведь имела дело с очень тяжелыми ситуациями, правда? Сначала твоя собственная жизнь, потом твоя работа с детьми, в семьях которых были очень тяжелые проблемы. Конечно, тебя этот вопрос несколько пугает.

— Ты прав. Пугает.

— В этом есть некая ирония, правда? Ты избрала делом своей жизни спасение детей и их семей, но зато боишься создать собственную семью.

— У каждого в характере есть свои особенности, — сказала Фила.

— Это так. — Ник помолчал с минуту, уйдя в себя. — Тебе не показалось, что Дэррен с Вики сегодня какие-то не такие?

— Может, наконец они друг с другом поговорили.

— О чем?

— О разном, — ответила Филадельфия.

Войдя в кабинет, Хилари похолодела при виде сидящего за столом Рида. Он уже более двух лет не садился за него. От ощущения, что она теряет контроль над ситуацией, у нее внутри все сжалось.

— Привет, Рид. Ты что-нибудь хотел?

Рид поднял глаза от документов, которые изучал, и с рассеянным видом улыбнулся ей. Он снял очки для чтения в роговой оправе и положил их на стопку бумаг, которую просматривал.

— Просто зашел сюда и увидел на столе бумаги, касающиеся Хьюитта. Я помню, что месяц назад ты что-то об этом говорила. Как идут дела? Тебе удалось заставить старину Хьюитта прекратить ворчать по поводу сжатых сроков поставок?

— Кажется, мы наконец достигли компромисса. Я говорила с Антоном из отдела продаж, и он сказал, что Хьюитт успокоился. — Хилари подошла к столу и посмотрела на бумаги, которые держал Рид. Она с облегчением увидела, что это действительно была переписка с Хьюиттом.

Рид кивнул.

— Старина Генри Хьюитт был с нами еще тогда, когда «Каслтон и Лайтфут» не могла гарантировать оплату счетов за использованное электричество. Я бы не хотел, чтобы мы прекратили иметь с ним дело.

— Мы этого не сделаем, — успокаивающим тоном произнесла Хилари. — Я не знала, что тебя интересует итог наших переговоров по поводу контракта с ним. Последний раз, когда я об этом упоминала, ты не хотел забивать себе голову деталями.

— Знаю. — Рид поднялся и засунул руки в карманы. Он подошел к окну и посмотрел на лужайку. — Но все меняется. Я очень долгое время заставлял тебя нести весь груз обязательств. Мне очень жаль, Хилари. Мне не стоило перекладывать все на твои плечи. Некоторое время я думал, что Бэрк тоже занимается делами.

— Он занимался.

— Но после его смерти мне следовало снова взять на себя всю ответственность.

Хилари села на край стола и начала слегка покачивать в воздухе ногой в туфле из кожи ящерицы.

— Но я же сама хотела ответственности. Она была мне нужна. Мы с тобой оба знаем, что это сохранило мне рассудок. Три года назад я превратилась бы в дырявую корзину, если бы не пришлось управлять частью компании, принадлежащей Лайтфутам. «Каслтон и Лайтфут» значит для меня все, Рид.