Инид между тем, отыскав какого-то симпатичного стюарда, попросила его помочь им с багажом. («О, вы так добры! – верещала она. – Вы так нам помогли! Спасибо, мой милый! Нет-нет, красный саквояж я понесу сама!») Стюард помог им не только отнести вещи в каюту, но и поведал обо всех тех замечательных вещах, которые будут им предложены на борту лайнера. И не только о бесплатных завтраках и обедах, но и о возможности сколько угодно плавать в бассейне, а также участвовать в различных развлекательных мероприятиях. Само по себе нахождение на борту «Ориона» – это уже огромное удовольствие, сказал он и показал им ряды чудесных желтых шезлонгов, множество маленьких магазинчиков, выходящих на палубу, парикмахерский салон, кинотеатр и просторный зал для танцев. Инид только ахала, охала и кудахтала, как наседка, снесшая яйцо. Желтый – это цвет нашей компании, сообщил им стюард. Такой желтой дымовой трубы нет больше ни на одном судне Королевского флота, кроме «Ориона».

– Как раз в тон моим волосам! – засмеялась Инид.

– Действительно! – сказал стюард и тоже засмеялся.

Затем Инид, естественно, принялась рассказывать ему о золотом жуке, хотя явно знала об этом крайне мало, что ее, впрочем, ничуть не смущало.

– Мардж – великая исследовательница, – вещала Инид, – она работает в Музее естественной истории. А я ее ассистентка. О, это будет приключение всей нашей жизни!

– Я тоже мог бы устроить вам кое-какие приключения! – интимным тоном заметил стюард.

– Не сейчас, морячок! Не надо быть таким нахальным!

В общем, в сторону кают туристического класса они продвигались весьма медленно, разговаривая исключительно восклицательными фразами и пересчитывая чемоданами ступеньки трапов. Этих ступенек было такое количество, что Марджери уже стало казаться, будто они спускаются прямо на дно океана. Наконец стюард остановился перед дверью нужной каюты.

– Это здесь? – несколько удивленно спросила Марджери.

– О! Ну что вы! Каюта просто прелесть! – пропела Инид.

Но на самом деле каюта, которую Марджери предстояло делить с Инид в течение пяти недель, была просто крохотной. В ней и одному-то человеку было бы тесновато, а уж двоим – особенно такой крупной женщине, как Марджери, и ее чрезвычайно возбудимой спутнице, способной говорить без умолку, – места здесь явно не хватало. Честно говоря, эта каюта вообще больше походила на шкаф и была ничуть не похожа на те удобные просторные помещения, что были изображены в рекламной брошюре. И потом, после холодной палубы Марджери показалось, что здесь невыносимо душно и жарко, и она уже через несколько секунд была вынуждена расстегнуть пальто, сожалея, что еще и шерстяную кофту под него напялила, боясь замерзнуть.

Вдоль одной стены каюты разместились две койки; вдоль другой – вешалка для одежды, крошечный шкафчик, крошечная раковина, один стул с желтой обивкой, крошечный столик, зеркало и настенный светильник. Под потолком медленно вращался вентилятор, который воздух не охлаждал, а попросту его перемешивал. Уборная и душ находились в конце коридора, там же была и прачечная. Судно неожиданно качнуло, и Марджери с Инид чуть не упали. Впрочем, ловкий стюард подхватил Инид, и та пронзительно взвизгнула, словно он ее ущипнул:

– Эй, руки прочь, морячок!

– Ха-ха-ха! – захохотал стюард. – Спорить готов, уж ты-то повеселиться умеешь!

Когда он ушел, в каюте воцарилось неловкое молчание, словно Инид, вопреки всем правилам приличий, вдруг взяла и разделась догола.