|
Отловив часа за два дозволенное количество гекконов, мы сели поджариваться на крохотном пятачке тени подле купы пальметто. Джон ухитрился обнаружить в своем костяке шестнадцать неизвестных дотоле сочленений и свернулся клубком на клочке, где даже чихуахуа почувствовал бы себя стесненным. Вахаб обвился вокруг пальмы и раздавал отнюдь не утоляющие жажду липкие леденцы. Тони присел на корточки возле обросшего вьюнками камня и сразу превратился в невидимку, время от времени ошарашивая нас своим появлением, словно Чеширский кот, чтобы предложить апельсинового сока или бутерброд с джемом. Дэйв распределил свою плоть между тремя пятнышками тени величиной с суповую тарелку и затеял перепалку с фаэтонами, которые с резкими криками кружили и пикировали, точно скопище обезумевших метеоритов. Вахаб продемонстрировал, как, взмахивая каким-нибудь белым предметом носовым платком, мешком для змей, рубашкой, - можно заставить фаэтонов пикировать прямо на человека. ;)тот маневр вкупе с нескончаемым каскадом едких реплик Дэйва на птичьем языке, возымел такое действие, что вскоре над нами, на фоне синего неба, уже металось два-три десятка белых, как морская пена, голосистых тоикоклювых птиц с длинными хвостами-иглами и заостренными крыльями. - Ну так, - сказал Джон, обуреваемый жаждой деятельности после нашего кратковременного отдыха, - что будем делать теперь? - Теперь, - отозвался Тони, возникая из ничего, - если вы желаете... так вот, если хотите поймать несколько малых... малых сцинков, то они обитают преимущественно на макушке острова, так что надо нам подниматься на макушку. И он указал большим пальцем себе за спину. Шутит, подумал я. Склон, вдоль которого мы следовали до сих пор, был настолько крут, что здесь не мешало бы обладать разными по длине ногами, а позади нас возвышалось нечто такое же отвесное, недоброе и опасное, как Юнгфрау в жаркий день, и сколько я ни всматривался, не мог обнаружить никаких опор для рук и для ног. - А я-то склонялся к мысли, Тони, что ты хороший человек, - сказал я. Нет, правда, не мешало бы тебе обуздать немного свое пристрастие к черному юмору. А то ведь если примет тебя всерьез кто-нибудь такой же стройный и моложавый, как я, может запросто схлопотать сердечный припадок от твоих острот. - Но я не шучу, - возразил Тони. - Это самый подходящий путь, и он совсем не трудный, если идти зигзагом. - Зигзагом, - протянул Дэйв. - Что за чертовский бред я слышу? Чтобы подняться здесь зигзагом, надо быть горным козлом с липкими копытами. - Уверяю вас, это вовсе не так трудно, как кажется, - настаивал Тони. - Мы забыли кислородные маски, - заметил Вахаб. - Но есть верное средство - задержать дыхание до самой вершины. - И зачем только я с вами связался, - сказал я. - Вообще, надо же было такую глупость учудить, тащиться в эти края! - Ты что, в самом деле предпочел бы дома остаться? - спросил Джон таким тоном, словно я учинил богохульство. - Да нет, вряд ли, - признался я, вставая и вешая на себя фотоаппарат. Недаром говорят: нет хуже дурака, чем старый дурак. И мы двинулись, петляя, вверх по отвесному склону. Волей-неволей нам пришлось признать правоту Тони - неприступная на первый взгляд круча оказалась в общем-то одолимой, если передвигаться по ней зигзагами, наподобие пьяной многоножки. Время от времени мы вздрагивали от жутковатых воинственных криков, вырывавшихся как будто из самых недр земли. Это краснохвостые фаэтоны, сидя в гнездах под лавовыми плитами, пытались отогнать пас. Величиной они с небольшую чайку; голова с большими трогательными глазами похожа на голову крачки, клюв сургучного цвета; оперение на голове, груди и в основании крыльев отливает нежным светло-розовым оттенком, словно птиц искупали в растворе некоего эфирного красителя. |
