– Так.

Тина хорошо это понимала, так как привыкла слушать свой внутренний голос, который всегда безошибочно определял – не то. И она была рада, что умела вовремя отказываться от всего, что ей не подходило.

Она глубоко вздохнула, с трудом осознавая, что сейчас все это происходит именно с ней. Что этот мужчина, – мечта всех ее самых красивых, ловких и удачливых приятельниц, если не в качестве мужа, то уж любовника непременно, – сидит сейчас с ней рядом, держит ее за руку и озабоченно смотрит ей в глаза. Что для него важно, что она о нем подумает, какое примет решение… Она запрокинула голову и опустила тяжелые от бессонной ночи веки. Интересно, что он в ней нашел?..

Мысли спутались, когда она почувствовала его губы на своих губах. В первый момент попыталась освободиться, но вдруг сама прижалась к нему, расслабленно ощущая, как огромный вырез футболки сполз с ее влажного плеча, как ее обнажившуюся грудь ласкают его пальцы…

– Пусть это будет еще раз, – решила она. – Кто знает, сколько мгновений счастья отведено нам обоим?!

ГЛАВА 41

Человек в черном бесшумно закрыл за собой дверь и остановился, прислушиваясь. Чутье хищника, привыкшего охотиться, равно как и уходить от охотников, подсказало ему, что опасности нет. В непроветренной квартире пахло пылью и комнатными растениями, которые стояли в поддонах, полных воды. Это говорило о том, что хозяева вернутся по крайней мере не сейчас.

Что ж, отлично, у него есть достаточно времени. Тяжелые портьеры закрывали окна, пропуская мало света, окрашивая все в коричневато-золотистые тона. Кухня почти не привлекла его внимания; в комнате он подошел к висевшему на стене луку, не удивился, – прикоснулся к нему, как будто здороваясь со старым другом, вздохнул… Пробежался взглядом по книжным полкам, шкафам, серванту с обязательными хрустальными рюмками и фужерами. Посуда, впрочем, занимала лишь одну полку. На остальных же теснились большие и маленькие разноцветные минералы, вулканические породы, ветки кораллов, огромные бело-розовые раковины…

В другой комнате внимание проникшего в чужую квартиру незнакомца, привлек портрет женщины – старая, отлично сделанная фотография под стеклом, оправленная в потускневшую от времени дорогую рамку. Он подошел, руками в перчатках взял фотографию и поднес к лицу, – женщина смотрела гордо и вызывающе, огромные черные глаза ее призывно мерцали, чувственные пухлые губы красивой формы и мягкий подбородок, придавали ее лицу необыкновенное очарование, расчесанные на прямой пробор густые волосы, на макушке уложены в толстую косу.

Человек долго и с недоумением смотрел на портрет, словно не веря глазам своим, потом поставил его на место, стараясь не потревожить пыль, покрывающую все открытые поверхности. Три-четыре дня в этой квартире точно не убирали.

Больше ничего, заслуживающего внимания, он не заметил. Правда, в ящиках и на антресолях рыться не хотелось, – да видно, и особой нужды не было. Человек просто открывал дверцы, пробегал взглядом содержимое, и снова закрывал их. Лицо женщины с портрета не выходило у него из головы. Напоследок он еще раз посмотрел на фотографию…

Показалось, что начинается знакомый приступ головной боли. Незнакомец прикрыл глаза, тыльной стороной ладони в перчатке вытер со лба обильно выступивший пот. Нужно сесть, хотя бы на несколько минут, – обязательно сесть. Тогда волна дурноты тихо отхлынет, и он сможет уйти.

Так и произошло: тиски, сдавивишие голову, ослабили свою хватку, в глазах прояснилось, тупая боль затаилась где-то в затылке. Но это уже было терпимо. Человек несколько раз глубоко вздохнул, открыл глаза, и направился к выходу.