Он заметил, что отец что-то бормочет, обращаясь к старшей дочери.

Та наконец подняла глаза и кивнула Джеку.

Потом девушка произнесла по-тамильски несколько слов, которые он не надеялся понять, и вдруг, к его удивлению, то же самое повторила по-английски:

— Спасибо за работу, мистер Брайант, сэр. Теперь при вас я буду говорить только на вашем родном языке.

В ней было что-то вызывающее, хорошо скрытое за почтительностью, но тем не менее определенно присутствующее.

Он улыбнулся.

— Заходите, осмотрите дом и кухню, а я тем временем поговорю с вашим отцом.

Девочки немедленно двинулись вверх по ступенькам. Тут появился дворецкий.

— Гангаи, покажи, пожалуйста…

— Канакаммал, — подсказала она.

— Спасибо. Покажи, пожалуйста, Кан-нака-мал, — медленно произнес Джек, вызвав смех Наматеви, — и ее хихикающей сестре дом, особенно их комнаты в задней части.

— Да, сэр.

Сопровождаемые дворецким, они вошли в дом.

— Чинатамби, она довольна? — поинтересовался Джек.

Чинатамби один раз качнул головой, просиял и ответил:

— Очень довольна, сэр. Как и мы. Девочка хочет работать, помочь семье.

— Она такая юная.

— Зато сильная и… — Он запнулся. — Ага, и независимая, — добавил отец, довольный тем, что вспомнил подходящее слово.

— А младшая?

— Она молится на свою старшую сестру, сэр. Кроме того, если она останется рядом, то Канакаммал будет кем командовать. Она сразу же почувствует себя как дома. — Он рассмеялся. — Вы сможете на нее положиться, обещаю вам, сэр.

— Что ж, если она будет мне готовить и помогать Гангаи по дому, думаю, мы отлично поладим. Что скажете насчет двадцати пяти рупий в месяц? Само собой, еда, жилье и два новых сари ежегодно каждой девочке за мой счет.

— Это очень хорошо, сэр, — произнес Чинатамби.

На этом они пожали друг другу руки и распрощались. У Джека внезапно появились новая работа, трое слуг и целый дом, который он мог назвать своим.

27

Танцы были в полном разгаре, когда явился Джек. В зале теснились возбужденные гости, главным образом англо-индусы, но часто попадались и настоящие британцы. Едва он прошел в двойные двери, как на него устремились десятки ожесточенных женских взглядов. Брайант щелчками отгонял насекомых, бившихся о лампу у него над головой.

Джуни Эванс подтолкнула под локоть Дафну Эллис и прошептала:

— Вот он! Дафна, как ты могла его упустить!

Дафна не хотела смотреть на Джека Брайанта. Она дала себе обещание быть сильной, даже поклялась, что не прольет больше ни слезинки, не признается, что чувствует себя так, будто сердце у нее разрывается надвое. При виде этого мужчины у нее перехватило дыхание, так великолепен он был в своем смокинге.

Джек в этот вечер выглядел ни дать ни взять богом. Высокий, широкоплечий, с темными вьющимися волосами! Дафна решила, что он вполне сойдет за сына Зевса. Но на него смотрела не только она.

Дафна почувствовала, что слабеет, и попросила небеса дать ей возможность не подвести саму себя. Она должна пройти это испытание. Всего пару месяцев назад подруги ей завидовали, теперь же она низведена до роли еще одного разбитого сердца в числе многих. Каждая девица считала, что сумеет приручить Джека Брайанта и завоевать его любовь.

Она наблюдала, как он идет по танцзалу. Вопреки утверждениям некоторых, в нем не было никакой развязности. Нет, Джек имел характерную походку. Если бы он был животным, то тигром. Не испытывая страха перед другими хищниками, он шел медленно, высоко подняв голову, на ходу играя мышцами, гордо и бдительно осматриваясь.