— Все прошло гладко, Уилли? — осведомился Джек.

— Думаю, я показал мисс Белле все, что ей нужно было увидеть, и кое-что из такого, что не нужно. — Это было произнесено с беспечностью, от которой у Джека упало сердце.

— Отлично. Настал момент открыть тайну твоего сокровища, — с притворной веселостью провозгласил он.

— Джек, я не слишком хорошо себя чувствую и хотела бы, если можно, поехать домой. — Рот Беллы скривился.

— Домой? В молочном баре «Лейкленд» нас ждет мороженое трех видов… К тому же ты, не сомневаюсь, догадалась, что мой портной хочет сегодня снять с тебя мерки, чтобы сшить красивое платье.

— Наверное, блинчики доса плохо на меня подействовали. — Ее кислая мина не исчезала. — Я серьезно думаю, что лучше будет вернуться. Но утро было замечательное, — сказала она и добавила не слишком искренне: — Очень тебе благодарна.

Им не оставалось ничего, кроме как вернуться на вокзал и отправиться домой двухчасовым поездом. Почти всю дорогу они молчали. Джек много чего хотел сказать Айрис, но сохранял ледяное спокойствие в вагоне и даже в повозке, исполнявшей роль такси, которую он подозвал, чтобы доставить дам обратно в Ургаум. Когда Брайант помог Белле выйти из экипажа, она почти на бегу шепотком попрощалась с ним и устремилась в дом Уокеров.

— Она знает. — Айрис сошла с подножки.

— Что именно? — Джека сердило детское поведение Беллы. — Она лишь видела, как мы танцуем.

— Совершенно верно, щека к щеке.

— Так что? — Джек заплатил вознице и жестом приказал ему отъезжать.

— Будет ее слово против нашего. Не говори ничего, Айрис. Пусть ее обвинения задохнутся. Отвечай на них лишь презрением. Ты взрослая. Вот и веди себя соответственно.

— Я удивлена, — кивнула Айрис. — Похоже, тебя все-таки волнует, что думают другие люди.

— Разумеется, волнует! Послушай, Айрис, если ты выберешь меня, то именно потому, что любишь. Но если нет, то я не намерен что-то сообщать Неду или создавать ему неприятности. Так я не хочу.

— А как же Генри?

— Берри — светский человек, — ответил он таким тоном, как будто это все объясняло. — Перестань тревожиться. Мы ничего не сделали.

— Джек! Как ты можешь так говорить? — произнесла она, явно ошеломленная, но проявила благоразумие и повернулась спиной к дому на тот случай, если мать смотрит из окна. — Я вижу, тот факт, что ты лишил меня девственности, ничего для тебя не значит. — От гнева ее лицо побледнело.

Брайант страшно хотел приласкать, успокоить ее, но знал, что этого делать нельзя.

— Я имел в виду лишь одно. То, что было, останется между нами, — произнес он тихо и твердо. — Я никогда не забуду минут, которые мы провели вместе. Никогда!

Айрис боролась со слезами.

Вежливо взяв девушку за руку, он наклонился, чтобы поцеловать ее, и при этом тихо произнес:

— Выбирай, Айрис. Не думай о других, о том, как это будет выглядеть со стороны. Сделай эгоистичный выбор. Речь идет обо всей твоей жизни. Нет ничего хорошего в том, чтобы жить во лжи. — Он еще раз пристально посмотрел на нее. — Знай, что я никогда не полюблю другую женщину так, как тебя.

Джек повернулся и покинул ее у ворот.

* * *

Айрис постучалась к Белле, но ответа не последовало. Тогда она открыла дверь.

— Белла?

— Уходи.

Войдя в комнату, она прикрыла за собой дверь. Белла лежала на кровати и сквозь полог от москитов смотрела в потолок.