Когда он заговорил, это был голос человека, находящегося в глубоком отчаянии:

— Моя жена…

— Только вы, мистер Брайант. — Джонс покачал головой. — За вашей женой вы можете прислать кого-нибудь позже. Ей ничего не грозит. Она индианка. — Может, он и хотел сдержать ухмылку, но Джек все равно ее заметил.

Мак, должно быть, тоже.

— Давай, Джек, — заявил он. — Надо торопиться. Возьми необходимую одежду, бритву… побросай в чемодан, что тебе понадобится прежде всего, и вперед, в Бангалор. У тебя там есть знакомые?

С трудом соображая, Джек потер лицо и ответил:

— Да-да. Генри Берри. Он правительственный служащий.

— Отлично. Значит, он может посадить тебя на корабль. — Мак подтолкнул Джека в направлении спальни, в дверях которой Канакаммал слушала разговор.

— Элизабет!.. — начал Брайант.

— Тебе надо ехать, — сказала она. — Твоя безопасность — самое главное. Мистер Маккензи хочет тебя защитить. Сегодня люди не станут прислушиваться к доводам рассудка. — Она принялась упаковывать пожитки Джека в кожаный портплед.

Маккензи неловко стоял рядом.

— Остальное мы пришлем, обещаю. Сейчас возьми только то, что понадобится в дороге.

Не прошло и нескольких минут, как Канакаммал упаковала его вещи.

— Поехали со мной, — глухо произнес Джек, не вкладывая смысла в эти слова.

Оба знали, что это невозможно.

— Я не могу, — ответила она.

— Тогда я вернусь за тобой, когда все утихнет.

Канакаммал потупилась и кивнула.

Мак поднял портплед, схватил Джека за руку.

— Пошли.

Тут Джонс поднял тревогу:

— Я слышу, они рядом. Поторопитесь!

Невнятные, но громкие и возмущенные голоса и вправду приближались, как волна, стекающая с холма.

— Джек! — начала Канакаммал.

Им так многое оставалось сказать друг другу.

Он вырвался из хватки Мака, крепко обнял жену и шепнул:

— Я не хотел. Честное слово. — У него в глазах стояли слезы.

— Знаю, — ответила она и нежно его поцеловала. — Наан вууни насикиран.

Джек не нуждался в переводе.

— Я тоже тебя люблю, Канакаммал. — К собственному изумлению, он произнес это от всего сердца.

Боль пронзила его, как кинжал, потому что Брайант понял, что они, скорее всего, больше никогда не увидятся.

Канакаммал тоже это знала.

— Тогда расстояние ничего не изменит, — сказала она по-английски, и ее лицо озарилось такой чистой, ласковой улыбкой, что сердце Джека, в котором царили холод и страх, согрелось.

На холме замелькали фонари — толпа приближалась.

Джонс уже ждал в машине и крикнул оттуда:

— Мистер Брайант, еще секунда — и я не смогу вас защитить!

— В машину, Джек, — приказал Мак и заговорил с Канакаммал: — Мне очень жаль. Мы пришлем вам весточку.

Рассеянно прижимая руку к животу, она кивнула сперва ему, потом Джеку.

Потом они исчезли. Джонс дал полный газ. Машина с выключенными фарами скрылась во мраке, таком же непроглядном, какой царил у Джека в сердце.

Несколько минут спустя Брайант, все еще оглушенный и словно онемевший, заметил, что приближается Ургаум.