— Я сам могу связаться с управлением отеля, — снисходительно отозвался доктор Брент. — Теперь касательно денег…

До Неда донесся вздох Фрейзера.

— Я даю вам эти деньги, доктор Брент, чтобы вы хорошо позаботились о детях до тех пор, когда я найду в Британии людей, готовых принять на себя всю ответственность за них. Надеюсь, мы понимаем друг друга? Их не надо помещать в разряд безденежных детей.

— Разумеется, — отозвался Брент. — Все же мне хотелось бы лучше понять, каков их статус.

Фрейзер издал еще один вздох и ответил:

— Насколько мне известно, у данной семьи есть друзья на юге Англии. Я разыщу этих добрых людей и постараюсь убедить их взять в свой дом Синклеров, по крайней мере Беллу. Нед же к тому времени сможет и сам о себе позаботиться. В конце концов, ему скоро восемнадцать.

— Но кто оплатит им проезд? Пожалуйста, не рассчитывайте…

— Я не рассчитываю. Я найду им деньги на дорогу, но того, что я дал вам сейчас, должно хватить на три месяца.

— Да, этого хватит.

— Я с вами свяжусь.

— До встречи. — В голосе доктора не прозвучало и тени искреннего чувства.

До Неда донеслись голоса. Его нагнали Белла и Ниун в сопровождении матроны Брент.

Она заметила юношу и сказала:

— Ты можешь сейчас познакомиться с мистером Брентом.

Стуча в дверь, Нед внутренне насупился. Значит, три месяца. Он до сих пор думал, что это вопрос недель. Вдруг чувство ответственности у Фрейзера испарится, как только он поймет, что избавился от них?

— Входите, — раздалось хриплое приглашение.

Крепко взяв сестру за руку, Нед вошел в комнату.

— Ах, Синклеры, — произнес Брент из-за письменного стола, заваленного документами и книгами, с пишущей машинкой посередине, в каретку которой были вставлены листы, переложенные копировальной бумагой.

Огромное венецианское окно выходило на территорию заведения, но взгляд Неда был прикован к Бренту, человеку очень грузному. Вставая, тот задел за угол стола, на котором стоял кувшин с чистой водой. Вязанная из цветных нитей, украшенная бисером скатерть сверкала, точно усыпанная бриллиантами. Беллу привлекли бусины. Она много раз видела похожие изделия в Британии, но никогда — в таком ярком солнечном свете. Скатерть была единственным красивым предметом в помещении, во всех остальных отношениях неприглядном. Кисло пахло потом Брента, на его бледно-голубой рубашке проступили темные пятна.

— Добро пожаловать в наше скромное, но уютное заведение, — произнес он.

Глядя в его темно-голубые глаза, глубоко сидящие в мясистых складках кожи, Нед почему-то вспомнил о блеклом гравии на галечном берегу, какие бывают в Англии.

— Мы не будем злоупотреблять вашей щедростью, доктор Брент, — отозвался Нед, довольный тем, что говорит так твердо и решительно. — Я планирую вскоре обеспечить нашу независимость.

— Замечательно, — отвечал Брент.

— Да. Я немедленно напишу домой и обращусь за помощью к друзьям моих родителей. Где мистер Фрейзер?

— Он заторопился. Насколько я понял, на пароход. А что, он не попрощался? — Брент присвистнул. — Мои извинения. Он объявится не раньше чем через четыре-пять недель. — Хозяин кабинета уперся взглядом в девочку. — Какая ты милочка, Арабелла.

— Благодарю вас.

Сердце Неда опять заныло, когда он увидел, как вежливо и старательно сестра сделала реверанс.

— Значит, вы доктор? — осведомился парень.

Жесткий взгляд Брента сверкнул, потом он произнес:

— Призванный к миссионерскому служению здесь, в Бирме, где моим умениям может быть найдено самое лучшее применение.