Считалось, что всем, отправляющимся в Индию в первый раз, необходимо посетить знаменитый магазин «Симон Артц». В нем торговали абсолютно всем, но особенно он прославился как центр, где можно подобрать топи, или колониальный шлем, — головной убор, без которого, как говорили, не обойтись никому, ни мужчине, ни женщине, если они имеют намерение отправиться в тропики.

— Никогда не выходите на индийское солнце с непокрытой головой, — подчеркнула Агата, тетушка Евгении, проверяя на прочность шлем, который девушка подобрала для Джека. — Вы только несколько дней будете чувствовать себя глупо, а потом уже сами не захотите с ним расставаться.

В магазине толпились люди, которых он знал, но было много и незнакомых лиц.

— Это пассажиры первого класса, — предупредила тетя Агата. — Они тоже покупают топи фирмы «Бомбей баулерс». Если ты не носишь его, то считается, что ты не принадлежишь к избранным. А быть англичанином и не принадлежать к избранным, когда в Индии так немного нас, правящих миллионами, — это почти предательство.

Джек с улыбкой заплатил за шлем, но только после того, как тетя Агата сбила цену с помощью слов вроде «нелепо» и «грабеж». После магазина он предложил женщинам освежиться под тенистыми сводами главного торгового центра порта. Напиток был прохладен, а компания приятна, но от путешественников по-прежнему не отставала навязчивая орда, изводя их призывами купить шаль, вазу или липкие сладости.

В конце концов они были откровенно рады вернуться на борт «Налдеры», где, как оказалось, за время их отсутствия произошла метаморфоза. Офицеры переоделись в белоснежные мундиры. Европейцы в своих новых шлемах имели откровенно нелепый вид, но этот вопрос не подлежал обсуждению. Что касается женщин, то они неожиданно оказались облаченными в муслин и прозрачные ткани. Горячие супы сменились холодными, обращали на себя внимание и новые, более рискованные блюда в меню, острые, с содержанием бобовых, вроде чечевицы, или с добавлением соусов, которые в начале путешествия показались бы странными.

Наконец, когда судно одним долгим гудком просигналило о своем отбытии, возбуждение на борту стало еще заметней, что объяснялось предстоящим плаванием по чуду индустриальной революции — Суэцкому каналу.

Джек не возражал бы против того, чтобы добраться до Южной Атлантики через такие места, как открытый всем ветрам остров Святой Елены — место упокоения Наполеона, или по менее освоенным водам в районе мыса Доброй Надежды и далее — мимо Африканского Рога. Но инженерное чудо, которое представлял собой Суэцкий канал, почти вдвое сокращающий время путешествия в Индию, разумеется, тоже манило его.

— Тоска по дому никогда не проходит, Джек, — говорила тетя Агата.

Стоя на палубе и держась за поручни, они наблюдали, как порт медленно исчезает вдали. Джек пытался отвлечься от ощущения, что он выглядит предельно глупо в этом своем топи, похожем на шлем пожарника.

— Но могу вас уверить, Индия соблазнительна и к ней вырабатывается привыкание.

— Да, я уже чувствую.

— Ваш сосед по каюте!.. — Она неожиданно сменила тему. — Не скрою, Джек, мне импонирует его скромность, однако этому человеку нет, наверное, еще и тридцати, а он уже инспектор округа. Вы представляете себе, какой властью он обладает?

Оторвав взгляд от берега, Джек воззрился на тетю Агату и переспросил:

— Властью?

Она рассмеялась и пояснила:

— В его распоряжении тысячи людей. Он, как маленький диктатор, заправляет деревнями, устанавливает правила и законы, я уже не говорю о том, что суд тоже вершит.

Это сообщение действительно удивило Брайанта.

— Я знаю, что Генри нравится его работа, но он никогда не рассказывал подробностей.