– Матадоры, должно быть, странный народ, – заторопилась Эмбер, хватаясь за возможность перевести разговор на другую тему. – Подумать только, благодарить свирепого быка! Мне бы такое и в голову не пришло.

Она отступила на пару шажков, надеясь, что это не выглядит намеренным. Если Арманд и заметил ее маневр, то не подал виду. Увидев поблизости мраморную скамью, он увлек Эмбер к ней и мягко заставил опуститься рядом с собой.

– Боюсь, мне не сразиться с данным конкретным быком, сеньорита. Он никогда больше не выйдет на арену. Это бык-победитель.

– Но если он настолько хорош в бою… – начала Эмбер и смешалась, чувствуя, что ей недостает знаний. – Видите ли, я думала, что бык участвует в корриде до тех пор, пока его не убьют.

– Это не так. – На лице Арманда проступило выражение сдержанной боли, и это смутило Эмбер еще сильнее. – Если матадор умирает на арене, то бык, убивший его, считается победителем. Вы ведь слышали слова Корда. Этот бык уже совершил убийство. Его жертвой стал великий матадор Госа Гуэрто. Он получил рваную рану живота и истек кровью в считанные минуты. Вы знаете и то, что по правилам бык-убийца должен быть застрелен. К несчастью, он оказался из числа быков Алезпарито, и Валдис до тех пор пререкался с судьями, пока они не позволили ему сохранить животное на племя. Он выкупил его за большую сумму, но сделка оказалась выгодной, так как за один только год от этого быка родилось двадцать семь бычков. При всех своих отрицательных качествах Валдис – прозорливый делец.

– Но я не понимаю, почему быка больше не выпускают на арену. Разве каждый из матадоров не желает отомстить за смерть сеньора Гуэрто?

– Вам предстоит еще многое узнать…

Арманд произнес это устало и печально. Потом он пожал плечами и положил ногу на ногу, как бы устраиваясь поудобнее для долгого рассказа.

– На убийство быка у матадора есть всего пятнадцать минут. Не формально, по правилам, а на деле, – начал он после недолгого молчания. – Если за это время ему не удастся убить быка, у того появляется возможность изучить уловки и обманные маневры матадора. Таким образом, если быку-победителю приведется снова участвовать в корриде, то очередной его противник скорее всего будет убит, причем каждый следующий – с большей вероятностью. Все дело в том, сеньорита, что основой корриды является первая и единственная встреча дикого животного с двуногим противником. Представьте себе: бык никогда прежде не был на арене, если не считать испытания на храбрость по достижении двух лет. Это что-то вроде теста на пригодность для корриды.

– А почему именно в возрасте двух лет?

– К году быки еще не достигают пика физической силы, а в три года становятся слишком мощными и свирепыми. Кроме того, в возрасте двух лет они достаточно взрослые, чтобы запомнить испытание.

– Запомнить испытание… – эхом повторила Эмбер. – Разве это так важно? Какая разница, помнят они его или нет?

– Разница огромная, моя красавица, – возразил Арманд с улыбкой. – Начну с того, что быка помещают в загон ярдов тридцать в поперечнике (ровно вполовину меньше арены, на которой происходит коррида). Там уже ждет пикадор, вооруженный копьем со стальным треугольным наконечником, немного короче того, каким пользуются во время настоящего боя быков. Он ничего не предпринимает, просто остается верхом на лошади, повернувшись спиной к воротам, через которые загоняют молодого быка. Царит полная тишина, никто не произносит ни слова.