Когда Арманд на долю секунды приблизился вплотную к быку, у нее едва не вырвался крик. В этот момент он, выгнувшись дугой с высоко поднятыми руками, качнулся над правым рогом быка. Пусть это длилось очень недолго, но даже малейшее промедление и неправильная оценка своего положения могли привести к трагическому исходу.

– Toro! – крикнул Арманд.

– Ole! – взревела толпа хором.

Время тянулось для Эмбер бесконечно долго. Ей казалось, что Арманд не меньше тысячи раз бросал вызов судьбе и что не меньше тысячи раз разражались одобрительными криками глотки зрителей.

На спине быка виднелось несколько кровоточащих ран, нанесенных пиками, бандерильи покачивались над холкой, напоминая колючки дикобраза. Несмотря на все это, животное не казалось изнуренным. Оно рыло землю копытом и зорко следило за каждым движением матадора.

Наконец Арманд отступил к подручному, стоявшему наготове, и принял от него кусок фетра в форме сердца, ярко-алого цвета. Подняв его как можно выше над головой, он другой рукой снял с головы небольшую шляпу, сменившую парадную, широкополую. Слегка помахивая ею и высоко держа алое сердце, он пошел вдоль парапета, обводя гордым взглядом неистовствующую толпу.

Перед президентской ложей он остановился, перехватил взгляд Эмбер и улыбнулся ей.

– Он мне улыбается! – воскликнула Маретта в восторге.

Эмбер промолчала. Валдис сидел как истукан.

Арманд несколько раз взмахнул шляпой и вдруг одним точно нацеленным движением бросил ее прямо на колени к Эмбер. Отвесив низкий поклон, он вернулся к быку, как бы застывшему в ожидании.

Маретта начала подниматься со стула, но Валдис вовремя заметил ее намерение и железной рукой ухватил сестру за талию, принудив остаться на месте.

– Я не верю в то, что произошло… – прошептала она едва слышно. – Он не мог так поступить со мной…

Тем временем Эмбер поворачивала в руках небольшую элегантную шляпу, не понимая, что происходит.

– Бросив тебе на колени montera, Арманд Мендоса тем самым объявил всем собравшимся, что посвящает этот бой тебе, – процедил Валдис сквозь зубы, заметив ее недоумение. – По возвращении домой мы обсудим и это… в числе других вещей.

Эмбер промолчала, подавив удрученный вздох. Разве ее вина, что Арманд повел себя таким образом? Она обвела взглядом арену и зрителей и, конечно же, увидела Корда Хейдена, который, глядя на нее, пожал плечами, как бы говоря: «Ну вот, я так и знал!» Ничего не оставалось, как выше поднять голову и отвернуться.

Арманд же неумолимо приближался к быку, и каждый новый его пируэт казался опаснее предыдущего. Взбудораженная толпа то застывала в напряженном молчании, то взрывалась криками «ole!».

Внезапно матадор опустился на колени и взмахнул плащом. Бык пронесся мимо него кометой, сопя и фыркая от ярости. Едва удостоив животное взглядом через плечо, Арманд ловко и в то же время плавно повернулся на коленях и перебросил плащ на другую руку. Эмбер зажала рот ладонью, успев только заметить сполох малинового шелка и молниеносный выпад быка. Однако и на этот раз животное не достигло цели.

Арманд вскочил, отступил назад и опять грациозно выгнулся. Бык развернулся на полном ходу и бросился вперед, пригнув голову к самой земле. На этот раз Арманд и не подумал уклоняться. Молнией блеснула мулета, глубоко вонзившись в лоб животного.

Ноги быка подкосились, он упал и перекатился на бок, заливая песок кровью.

Арманд, полный торжества, прошествовал к президентской ложе. Зрители надрывались от восторженных воплей. Каждые несколько шагов он приостанавливался и отвешивал в разные стороны поклоны, отчего аплодисменты перешли в овацию.

Остановившись перед ложей, он поднял на Эмбер взгляд, полный ожидания.