Mapa повернулась на бок, обняла Николя за шею и поцеловала в губы, а затем прижалась горячей щекой к его груди и прошептала тихо и застенчиво:

— Я люблю тебя.

Он глубоко вздохнул и молча протянул руку к ночному столику, на котором лежали его сигары. Закурив одну, Шанталь сел в изголовье кровати, подоткнув под спину подушку. Mapa недоуменно следила за его неподвижным, устремленным в темноту взглядом. На лице Николя плясали блики пламени свечей, смягчающие контуры резко очерченных скул и тяжелую линию подбородка. В его глазах Mapa, к своему изумлению, увидела жестокость.

— Николя… — полувопросительно вымолвила она, осторожно касаясь его груди.

Он как будто не услышал ее и угрюмо затянулся сигарой. Затем обнял Мару за плечи и притянул к себе, так что голова девушки оказалась у него под самым подбородком. Она расслабилась и, прислушавшись, уловила глухое мерное сердцебиение.

— Я уже не раз говорил, что ты удивляешь меня, но теперь… теперь вынужден признать, что оказался полным идиотом. Я должен принести тебе свои извинения, — сказал Николя тоном человека, которого что-то тяготит и угнетает.

— Извинения? — переспросила Mapa.

— Да. Я сожалею о том, что произошло.

Mapa резко отодвинулась и, убрав со лба прилипший локон, взглянула на него полными отчаяния глазами.

— Ты сожалеешь о нашей близости? — дрожащим голосом спросила девушка.

Николя улыбнулся, будучи не в силах противиться соблазнительному очарованию ее по-детски выраженной обиды. Он притянул ее к себе и поцеловал.

— Я сожалею не о нашей близости. Мне было очень хорошо с тобой, — ответил Николя, задумчиво гладя ее плечо. — Но я не предполагал, что ты девственна. Все в тебе — начиная с надменного взгляда и насмешливой улыбки и кончая манерой плавно покачивать бедрами при ходьбе — способно возбудить мужчину до такого состояния, что он либо попытается овладеть тобой, либо тронется рассудком. Внешне ты производишь впечатление женщины, искушенной в любви. Именно поэтому я так жестоко обманулся, предположив наличие опытности, которой ты вовсе не обладаешь.

— Теперь обладаю, — напомнила ему Mapa, снова устраиваясь у него на груди.

Николя дотянулся до пепельницы и потушил сигару. Затем обратил на Мару смеющиеся глаза и сказал:

— Ты усвоила лишь начальные сведения о том, как доставить мужчине наслаждение, моя дорогая.

— А ты научишь меня остальному? — Глаза Мары загорелись в предвкушении грядущего блаженства.

Николя задумчиво провел рукой по волосам и нерешительно ответил:

— Вот уж не знаю, стоит ли мне оказывать тебе подобную услугу! Хотя, конечно, мужчина, за которого ты выйдешь замуж, по достоинству оценит то, что ты посвящена в основы любовного искусства. Из тебя получится великолепная жена… только, к сожалению, не для меня.

Mapa прикусила губу с досады, огорченная тем, что Николя с такой легкостью предполагает рядом с ней другого мужчину. Девушка коснулась его плеча и вдруг, повинуясь безотчетному желанию, легла на него сверху, Вытянувшись во всю длину, Mapa подняла на него печальные глаза.

— Почему ты решил, что я не для тебя?

— Если бы я оставался джентльменом, как мне положено по факту рождения и воспитания, тогда я, возможно, и попросил бы тебя стать моей женой. Но, к сожалению, это не так, — вздохнул Николя. — Та жизнь, которую я веду, не подходит для женщины. Ты будешь счастлива, если останешься здесь на ранчо с Андресом, который даст тебе любовь, Амайя. Я на это не способен, — честно признался он.

— Ты меня не любишь? — с болью в голосе спросила Mapa.