— Ты меня не любишь? — с болью в голосе спросила Mapa.

— Ни к одной женщине за всю жизнь я не испытывал такого чувства, как к тебе, моя радость. Ты необыкновенно красивая, восхитительная, о такой мужчина может только мечтать, — ответил он серьезно, прямо глядя ей в глаза. — Но я не могу связать себя с тобой никакими обещаниями. Разве ты в состоянии это принять?

— Я никогда не потребую, чтобы… — начала Mapa, опустив голову, но Николя поцелуем заставил ее замолчать.

Он наслаждался пьянящим вкусом ее губ, прижимая к своей разгоряченной груди готовое воспламениться тело. Но девушка внезапно прервала поцелуй и, отклонившись назад, внимательно посмотрела ему в лицо. Полуопущенные ресницы мешали ему понять, что затаилось в ее глазах, но на губах у Мары играла хитрая улыбка.

— А что ты имел в виду, когда говорил, что я тебя удивляю? — спросила она, заинтригованная его недавней фразой. — Когда мы встретились впервые, мне действительно показалось, что ты ошеломлен. Вероятно, оттого, что судьба столкнула тебя с живым воплощением идеала, с мечтой, облекшейся в плоть и кровь, — с усмешкой добавила она.

Николя улыбнулся в ответ, ласково коснулся ее груди, затем поднялся с постели и направился к стулу, на котором висел его сюртук. Mapa изумленно следила за тем, как он молча копается в карманах, и не смогла сдержать вздоха восхищения, когда Николя обернулся к ней снова.

— Не знаю, мечтал я о тебе или нет, но этот образ преследует меня несколько лет, — сказал Шанталь, усаживаясь на кровать рядом с Марой. — Неудивительно, что он так глубоко проник в мое сердце. Взгляни, этот портрет мог быть твоим.

Он открыл крышку медальона и положил Маре на ладонь. Ей хватило мимолетного взгляда, чтобы вспомнить эту вещь и обстоятельства, с ней связанные. Лицо голубоглазого юноши предстало перед ее мысленным взором. Mapa почувствовала, как застыло и окаменело ее лицо, сохраняя улыбку. Невероятным усилием воли девушка заставила себя оставаться равнодушной и не подавать виду, что в груди у нее бушует ураган противоречивых чувств. Николя пристально наблюдал за ней, но не обнаружил ни малейшего признака волнения.

— Теперь ты понимаешь, почему я поразился, когда тебя увидел? Вы с этой женщиной похожи как две капли воды.

— Кто она? — спросила Mapa, и ее голос прозвучал так глухо, что Николя пришлось наклониться, чтобы разобрать вопрос.

— Я не хочу, чтобы ты восприняла это как оскорбление, но она актриса. Ее зовут Mapa О'Флинн.

Николя не отрываясь смотрел на портрет, и девушка прочла в его глазах непримиримую жестокость.

— Ты ненавидишь ее? — скорее утвердительно, чем вопросительно вымолвила она.

— Я поклялся разыскать и отомстить за то зло, которое она принесла нашей семье, — объяснил Николя, с состраданием глядя на портрет Джулиана.

— А кто этот мальчик? — заставляя себя сохранять невозмутимость, поинтересовалась Mapa.

— Мой племянник, — коротко ответил Николя и забрал у Мары медальон.

— За что ты хочешь мстить? Что она сделала? — пользуясь тем, что Николя отвернулся, грустно спросила она.

— Это не важно. Ты ведь не Mapa О'Флинн, так что бояться тебе нечего.

Mapa лишь огромным усилием воли поборола в себе желание броситься вон из комнаты, настолько безжалостно прозвучал приговор в устах Николя. Господи, а что, если он обнаружит правду?! Она набралась смелости и взглянула в искаженное яростью лицо. Нечеловеческий ужас наполнил ее существо, и Маре пришлось сжать ладони в кулаки, чтобы противостоять отчаянному желанию закричать и бежать прочь из этой комнаты, из этого дома, из этой страны.