— Что ты хочешь этим сказать? — недоуменно приподняла бровь донья Исидора. — Где еще, по-твоему, Луис и Хасинта могут найти пристанище? Ведь их поместье выкрал этот негодяй. Знаешь, я до сих пор не могу поверить, что человек, которого мы столько лет считали почти что членом своей семьи, оказался способным на такую низость. И Луис нас обманул… Зачем? Ведь никто не мешал ему жить у себя на ранчо. Со временем ты мог бы продать ранчо ему. А еще мне очень жаль, что эта женщина оказалась самозванкой. Она очень сильная и красивая, Андрес. Если бы она была Амайей, то родила бы тебе прекрасных сыновей. Но это невозможно. Мы получили хороший урок, сын мой. Похоже, что нельзя доверять людям безоглядно. Даже тем, которых ты знаешь целую вечность. Никто не может поручиться за то, что у человека на сердце, — печально покачала головой донья Исидора.

— Дону Луису и донье Хасинте не нужна наша помощь, мама, — горько улыбнулся дон Андрес. — Ты забыла о кресте. Дон Луис его продал, намереваясь выкупить землю. Теперь он может потратить эти деньги, чтобы вернуться в Монтеррей. Там у Хасинты есть дом, родня, которая поможет им на первых порах. Они смогут безбедно существовать на деньги, вырученные за крест, довольно долго. Тем более что дон Луис вряд ли когда-нибудь полностью поправится.

— Простите, дон Андрес, — с порога заговорил Николя. — Я думаю, мне лучше уехать. Вам сейчас не до гостей. Благодарю за гостеприимство.

— Не стоит, сеньор Шанталь, — учтиво поклонился дон Андрес. — Вы можете оставаться здесь, сколько вам угодно. Правда, для нас действительно наступила тяжелая пора, и вряд ли в ближайшее время мы будем устраивать празднества.

— Спасибо, — ответил Николя. — Но меня дожидается приятель в Сакраменто-Сити. И кроме того, есть еще одно неотложное дело, которым я спешу заняться.

Николя ехал шагом вдоль зеленеющих склонов холмов, залитых вечерним солнцем, и размышлял. Ему не терпелось настигнуть О'Флиннов, этих выдающихся мастеров обмана и интриг, и рассчитаться за все разом. Когда Шанталь касался ладонью затылка, перед его мысленным взором вставал надменный профиль Брендана О'Флинна, вызывавший жажду кровожадной мести. А что касается Мары О'Флинн… Николя усмехнулся, представив себе выражение ее лица в тот момент, когда он снова перед ней предстанет. Пусть им удалось одурачить и обокрасть его, а затем безнаказанно скрыться. Не долго им радоваться своей предприимчивости. Изумрудные глаза Николя зловеще сверкнули, он представил, какое страшное раскаяние ждет О'Флиннов, когда судьба в очередной раз сведет их. А в том, что рано или поздно это произойдет, он не сомневался.

Глава 7

Наступили осенние дни.

Нет грустнее времени года!

Воют ветры, льют с неба дожди,

До весны засыпает природа.

Mapa решительно шагала по дощатому тротуару, раздражаясь оттого, что на каблуки ботинок налипают комья глины, а на подол юбки летят грязные брызги. Северо-западный ветер сбивал ее с ног, заставляя съеживаться и еще плотнее запахивать мантилью. Одежда стала неприятной на ощупь, поскольку шерсть хорошо вбирала влагу, которой, казалось, насквозь пропиталась атмосфера. Mapa глубже засунула руки в перчатках внутрь муфты и сжала ладони в кулаки, чтобы согреть окоченевшие пальцы. Когда порыв ветра дул прямо в лицо, можно было ощутить соленый привкус на губах — привкус бушующего моря. Над бухтой Сан-Франциско висел густой утренний туман, похожий на смог, являющийся одновременно и предметом национальной гордости, и бедствием британцев. Из дымки смутно выступали очертания пристани и силуэты унылых холмов, окружающих город и бухту.

С тех пор как клипер «Песня ветра», на котором О'Флинны пустились в плавание, поднял парус в Нью-Йорке, прошел год.